Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Каким?

— Не все назовут себя.

— Значит, я не знаю носителей.

— Да.

Маска сжала правую руку.

— Они могут изменить запись, добавить ложь или передать британцам.

— Могут, — согласился Юсуф. — Это защита только от одного редактора.

Он положил конверт.

— Здесь копии документов о французском маршруте Реддла-старшего. Немагический архив получил их двадцать лет назад вместе с запросом британского поверенного.

— Почему не связали раньше?

— В них не было имени ребёнка. Вы публично назвали расхождение, и архивисты нашли папку.

— Я не передавал документы.

— Вы назвали их существование.

— Значит, сеть действует без меня.

— Да.

— Вы не сообщили владельцам архива о крестражах.

— Для подтверждения дат это не нужно.

Дневник написал:

Он сам определил достаточность раскрытия.

— Да, — сказал Юсуф. — Но я не получаю вашу душу, чашу или право на будущую Нагини.

— Получаете участие в расследовании убийств.

— Да.

— Можете отказаться.

— Могу.

— Почему не отказались?

Юсуф посмотрел на почерневшую руку.

— Потому что три мёртвых человека не могут прийти сюда и сказать, что документы существовали до их смерти.

Он указал на схему.

— Вы собираетесь использовать сеть против Кассиана?

— Да.

— Кто войдёт первым? Миртл?

— Возможно.

— Дневник?

— Уже внутри.

Не по добровольному договору.

— Верно, — сказал Юсуф.

У двери он остановился.

— В Карпаты нет безопасного маршрута. Но женщина из порта оставила знак.

— Какая?

— Высокая, тёмноволосая, левая рука в перчатке. Акцент Самия не узнала.

Юсуф передал полоску змеиной кожи. На внутренней стороне были три слова на парселтанге:

— Имя вернётся формой, — прочитал Алексей.

Медальон ударился о контейнер, кольцо стало ледяным, чаша замолчала.

— Она знала, что я говорю на парселтанге.

— Да. Ушла к восточному складу с человеком, у которого была британская трость.

— Сейр.

[Обнаружен след будущего телесного якоря.]

[Классификация ограничена.]

[Карпатский маршрут активирован неофициально.]

Рядом появился столбец Кассиана.

[Предупреждение: субъект женской линии уже участвует в собственной версии событий.]

— Он оставил след, потому что хочет направить, — сказал Алексей.

— Или она оставила его вопреки ему, — ответил Юсуф.

Ты снова скажешь, что нужно взять след, пока другой не взял.

— Да.

— Тогда не называйте это поиском человека, пока ищете функцию якоря.

Юсуф ушёл.

Алексей сложил карту, змеиную кожу и формулу в один конверт.

Дневник написал:

Кому передашь копию?

— Пока никому.

Ты только что увидел живую сеть и первым действием снова собрал всё в одном месте.

— Да.

Белый реестр открыл строку:

«Кто может отменить».

Напротив александрийской родословной стояли четыре хранителя, неизвестное число семей и немагические архивисты.

Напротив карпатского следа — одно имя:

«Том Реддл».

Алексей добавил:

«Дневник-Том знает содержание».

Дневник зачеркнул.

Я знаю направление, но не полную формулу и не все имена.

Алексей исправил:

«Дневник-Том знает направление, но не имеет независимой копии».

Чернила стали чёрными.

Ниже появилась строка, написанная не Системой, Дневником или Кассианом:

«Живая родословная не делает правду безопасной. Она не позволяет притвориться, что право на неё принадлежит одному человеку».

Вода в кувшине покрылась песком. На мгновение в ней появилось лицо женщины, наполовину ставшее змеиным.

Потом отражение исчезло.

На столе осталась полоска кожи и три слова:

«Имя вернётся формой».

Путь в Карпаты был открыт.

Защита от расследования утрачена.

Четыре иностранных свидетеля знали, что Том Реддл убил людей после появления достаточных оснований остановиться.

И впервые эта версия существовала не в его Дневнике, не в Белом реестре и не в архиве, который он мог закрыть.

Она жила у других людей.

Глава 22. Право на собственное тело

Поселение не было отмечено на александрийских картах. Дорога закончилась у горной реки, а дальше тропа сама уводила в сторону при попытке левитировать чемодан. Полоска змеиной кожи с надписью «Имя вернётся формой» нагрелась только перед каменной стеной без ворот.

Из ниши вышла женщина, половина лица которой оставалась человеческой, а вторую покрывала серая чешуя.

— Назовите форму, в которой пришли.

— Человеческая.

— Какая часть вас отвечает?

На влажном камне появилась Маска, Дневник ударился о сумку, а чаша заговорила из чемодана.

— Алексей Лис в теле Тома Реддла, — ответил он. — Маска может вмешаться, Дневник-Том существует отдельно, Система наблюдает.

— Кто согласился войти?

Я согласен. Но не считаю его единственным представителем.

— Вход необходим, — сказала Маска голосом Тома.

— Я не спрашивала о необходимости.

Женщина коснулась стены.

— Ирена Вулчан, целительница. Здесь нельзя заранее отдать кому-то власть над всем будущим телом: разрешается только конкретное действие.

В поселении люди не скрывали изменений тела. На каждой двери указывали имя, возможные формы и человека, имеющего право принимать медицинские решения при утрате речи; если такого представителя не было, община поддерживала тело и ждала понятного согласия.

— Даже при очевидном страдании? — спросил Алексей.

— Очевидном кому? — Ирена указала на комнату, где трое спорили о значении движения пальцев больной. — Мы не считаем удобство окружающих волей человека.

Якоря пришлось оставить в защищённой каменной комнате. Вода там не переносила приказ, свидетели менялись каждые два часа, а единственной руны, которую мог бы изменить Кассиан, не существовало.

— Кольцо не выносить без моего личного согласия, подтверждённого Дневником.

Подтвержу только если он говорит сам.

— Медальон не открывать. Чашу не считать моей собственностью: она находится у меня и содержит требования других