Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

преобразились. Волосы, едва пробивающиеся сквозь кожу головы, отливали чистым золотом. Нежная, молодая кожа… Он словно сбросил с себя бремя лет, став юношей, а не взрослым мужчиной, каким был прежде. Необъяснимые метаморфозы, непостижимые перемены.

Но все это меркло перед главным. Теперь не оставалось и тени сомнения: он вернется к жизни.

***

Суккуб Мина.

В эту медицинскую палатку я вошла впервые с тех пор, как начала возвращать конечности искалеченным войной. Каждый раз, переступая очередной порог палатки тех, кто лишился своих конечностей, я ловила на себе настороженные, даже враждебные и недружелюбные взгляды. Люди не могли скрыть неприязни к моим крыльям, которые я больше не пыталась прятать. Но стоило мне сотворить чудо, вернуть кому-то руку или ногу, как лед в сердцах таял. Вчерашние враги преображались, и ненависть сменялась благодарностью.

Но здесь меня встретили иначе. Едва я переступила порог, прозвучал знакомый голос:

– Мина! Я уж думал, не дождусь…

Капитан Нур. Тот самый воин, которого я встретила, лишь попав в общество людей. Он никогда не скрывал своей неприязни к моим сородичам, считал нас врагами. Впрочем, его вражда ко мне выражалась довольно сдержанно. Мы даже умудрялись поддерживать подобие нормального общения. Он часто расспрашивал меня об обществе демонов, особенно о суккубах. И под конец мне даже стало казаться, что его ненависть к нелюдям стала куда меньше. А потом он, вместе с остальными ушел на тот штурм врат… и больше я о нем не слышала.

– Нур? – удивленно выдохнула я, оглядывая капитана. Он лишился руки по локоть и ноги чуть выше колена. – Что же с тобой приключилось?

– Чисто по собственной глупости и неосторожности. Просто не послушался умного совета, за что и пострадал, – спокойно ответил он. – Слышал от ребят, что ты помогаешь таким, как я… калекам… – Он бросил взгляд на троих парней с разной степенью увечий. – Правда, мои… – он снова посмотрел на друзей. – друзья по несчастью не особо-то поверили моим рассказам. Так что сделай милость, развеей их сомнения.

Нур держался удивительно спокойно и непринужденно. Он был настроен ко мне неожиданно дружелюбно. И это не было притворством. Я чувствовала ложь за версту, умела распознавать фальшь, скрывающуюся за улыбками. Но сейчас Нур был совершенно искренен и, казалось, действительно рад меня видеть.

– Ну, раз так, начну с тебя, – уверенно заявила я, готовая начать свое исцеление, в котором за последние недели я поднаторела.

– Нет, – покачал головой Нур. – Я могу и подождать… Начни вон с того парня. – кивнул в угол палаты.

Он указывал на молодого солдата, чуть старше меня. У того не было правой ноги почти до бедра, а левой – чуть ниже колена. Ноги обрубили его жизнь. Его взгляд был потухшим, отстраненным. Он лежал, уставившись в потолок, словно уже не принадлежал этому миру.

– Помоги мальчику, – серьезно и тихо попросил Нур. – А я могу и подождать…

Я молча кивнула.

– Хорошо, – произнесла я. – Тогда займусь им.

Когда я приступила к лечению… или, скорее, к возвращению утраченных конечностей, ощутила на себе взгляды всех, кто находился в палатке. Лишь тот, кого я собиралась исцелить, оставался безучастным, словно нас и не было вовсе.

В момент, когда работа была закончена, в палатке повисла тишина, нарушенная лишь наигранно-самодовольным возгласом Нура:

– Ну вот! А я говорил!

Впервые я услышала в его голосе фальшь. Он был далеко не так спокоен, как пытался показать. В глубине души он искренне радовался за юношу… и завидовал ему. Естественно, он не меньше остальных хотел вновь обрести способность самостоятельно передвигаться и нормально жить.

Исцеленный же оставался безучастным, словно затерялся в лабиринтах собственного отчаяния, не обратив внимания на чудо, которое только что произошло. Да, созданные мною протезы не были точной копией настоящих рук и ног, но ощущались они именно так, как и должны. Об этом мне не раз говорили те, кому я помогла.

Я знала, что один искусный мастер, подобрав нужные краски, умело скрывал несовершенство возвращенных мною конечностей. И надо признать, получалось у него неплохо. Не присматриваясь, и не догадаешься, что конечность не настоящая. Не самый плохой способ скрыть увечье от посторонних глаз. Взять хотя бы Олю…

Я оглянулась на свою спутницу и временную телохранительницу.

…она носила изящные женские перчатки, скрывавшие ее запястья от любопытных взглядов. Как она сама говорила, вид возвращённых ей запястий, конечно, немного экзотический, но зато ощущаются они как собственные руки.

Я вновь взглянула на безучастного парня. На моей памяти это был первый случай, когда мое исцеление не вызвало никакой реакции. Перевела взгляд на сопровождающего нас целителя. Тот успокаивающе улыбнулся и произнес:

– Вы, наверное, устали, госпожа Мина… Отдохните, а мы тут и сами справимся.

С этими словами он подошел к ведру с водой и, убедившись, что оно полное, просто окатил парня с головы до ног. Реакция последовала незамедлительно… Парень вздрогнул. В его взгляде появилась осмысленность, а на лице – возмущение.

– Какого… – далее последовала такая нецензурная брань, что у меня даже щеки покраснели.

– Пойдем, – шепнула мне на ухо Оля. – Тут и вправду без нас разберутся. – И, подталкивая меня в спину, буквально выпихнула из палатки.

Глава 26

***

Артем (сутки спустя)

И вот, сознание снова вернулось… или, скорее, пробудилось. Жгучая боль, пронзавшая все тело, никуда не исчезла, но, была вполне терпимой. Лишь нестерпимый зуд терзал кожу, заставляя мечтать о возможности почесаться. Однако, в этот раз разум прояснился.

По-прежнему лишенный возможности двигаться, я смог, наконец, разглядеть серо-бурую субстанцию, сковывающую меня. Первая мысль, пронзившая голову, была отчаянной: – Замуровали демоны! В бетон живьем закатали!

В этот момент в палатку вошла Зинария, облаченная в белый медицинский халат. При ее появлении я едва не вырвал невольное «мама». Настолько сильно переплелись эти два образа в моем сознании.

– Ну, как ты себя чувствуешь, сынок? – спросила она с легкой улыбкой. Я почувствовал, как краска стыда заливает мое лицо. Чтобы скрыть замешательство, я с нарочитой дерзостью поинтересовался:

– Я что, так плохо себя вел, что меня решили запеленать в подобие гипса?

И снова мой голос подвел меня, прозвучав едва слышно.

– А ты как думаешь? – не поддержала мою иронию Зинария. – От кожи на твоем теле остались одни лохмотья.