Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

за спину, и наблюдал за тем, как его дочь виснет на мне, с лёгкой, снисходительной улыбкой. Он всё понимал. Видел моё напряжение, видел мою вежливую холодность, но не делал ничего, чтобы спасти своего лучшего оружейника.

— Добрый вечер, ваша светлость, — произнёс я, мягко, но настойчиво высвобождая локоть из хватки Амалии.

— Рад видеть тебя, Лестр, — кивнул князь. — Проходи. Амалия, дитя моё, оставь нас. Нам с лордом нужно обсудить скучные мужские дела.

— Ну папенька! — капризно надула губки девушка. — Я только увидела его!

— Позже, милая. Ступай в сад, к тебе, кажется, приехала леди Виолетта.

Амалия бросила на меня томный взгляд, пообещав, что «никуда я от неё не денусь», и, шурша юбками, удалилась.

Как только тяжёлые дубовые двери кабинета закрылись, отсекая нас от остального мира, я позволил себе выдохнуть.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Князь усмехнулся, проходя к столу и наливая нам по бокалу вина.

— Терпение — добродетель воина, Лестр. А ты сегодня был на удивление терпелив.

Я развернул на столе чертёж. «Скорпион» — так я назвал новый арбалет. Усиленные плечи из звёздной руды, облегчённый приклад, убойная дальность в триста шагов.

— Руда оправдала все ожидания, — начал я, указывая на схему. — Сплав получается невероятно упругим. При выстреле болт будет пробивать латный доспех навылет. Если мы вооружим этим гвардию…

Князь слушал внимательно, кивал, задавал точные вопросы. Он был умным стратегом и сразу оценил потенциал оружия. Но когда мы закончили и я начал сворачивать пергамент, он вдруг положил руку поверх моей ладони.

— Оставь пока, Лестр. Присядь.

Я напрягся. Тон князя изменился. Стал мягче, доверительнее. Именно этого тона я боялся больше всего.

— Амалия души в тебе не чает, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Все уши мне прожужжала. «Лестр такой храбрый», «Лестр такой умный», «Лестр так смотрит на меня»…

Я молчал, сжимая подлокотники кресла. Ответить честно — значит оскорбить сюзерена. Солгать — значит затянуть петлю на собственной шее.

— Она хорошая девушка, — продолжил князь, вздохнув. — Избалованная, конечно. Но добрая. И приданое за ней такое, что можно пол-империи купить.

— Я знаю, ваша светлость. Леди Амалия — завидная партия.

— Но не для тебя, верно?

Вопрос прозвучал прямо, как выстрел в упор. Я поднял взгляд. Князь смотрел на меня без гнева, скорее с печальным пониманием.

— Я… я не тот человек, который сможет сделать её счастливой, — осторожно подбирая слова, ответил я. — Моя жизнь — это полигоны, кузницы и шахты. Я пропах гарью и металлом. Ей нужен кто-то, кто будет слагать ей стихи и носить шлейф на балах. Я солдат, князь. И изобретатель. Моё сердце занято чертежами.

Князь долго молчал, крутя в руках бокал с вином.

— Я бы очень хотел, чтобы мы породнились, Лестр. Ты мне как сын, которого у меня никогда не было. Умный, честный, верный. Я был бы спокоен за Амалию, будь она твоей женой.

У меня внутри всё похолодело. Неужели всё-таки приказ?

— Но, — князь улыбнулся, и эта улыбка стёрла всё напряжение, — я не стану настаивать. Вижу, как ты на неё смотришь. Вежливо. Почтительно. И совершенно равнодушно. Насильно мил не будешь, а несчастливый брак — это яд, который отравляет оба рода.

Я почувствовал такое облегчение, что у меня едва не подогнулись колени.

— Благодарю ваша светлость. Ваша мудрость не знает границ.

— Не льсти, — хмыкнул он. — Я просто ценю своего лучшего оружейника. Если женю тебя насильно, ты, чего доброго, начнёшь делать кривые мечи. А мне нужна победоносная армия.

Мы рассмеялись. Атмосфера разрядилась.

— Идём в сад, — предложил князь, поднимаясь. — Подышим воздухом.

Мы вышли на широкую террасу, с которой открывался вид на розарий. Среди цветущих кустов щебетали две женские фигурки. Амалия и леди Виолетта сидели на скамье, склонившись над каким-то листом бумаги.

— …Ты посмотри, как она выписала кружева! — донёсся до нас восторженный голос Виолетты. — А глаза? Жерар здесь смотрит на меня так, словно вот-вот поцелует!

— Невероятно… — охала Амалия. — И это прямо на улице?

— Да! У парка, возле мостика. Там сидит художница. Странная такая, не местная, говорит мало, но рисует… Боги, Амалия, это магия! Она сказала, что может нарисовать любой фон. Хочешь замок в облаках? Пожалуйста!

— Я тоже хочу! — воскликнула Амалия, вскакивая. — Я хочу такой портрет! Чтобы я была как принцесса из сказки, и чтобы рядом…

Она осеклась, заметив нас на террасе. Её лицо мгновенно просияло.

— Лорд Лестр!

Прежде чем я успел сделать шаг назад, она взбежала по ступеням и схватила меня за руку, прижимаясь всем телом. Теперь, когда князь дал мне свободу выбора, её навязчивость уже не пугала, а лишь слегка раздражала.

— Лорд Лестр, Виолетта показала мне чудесный портрет! — тараторила она, заглядывая мне в глаза. — Там художница в парке! Она так потрясающе её нарисовала!

— Рад за леди Виолетту, — вежливо отозвался я.

— Нет, вы не понимаете! — Амалия топнула ножкой. — Я хочу такой же! Хочу портрет, где мы с вами! Вдвоём!

Князь за моей спиной деликатно кашлянул, скрывая смешок.

— Миледи, я не уверен, что у меня есть время… — начал я.

— Ну пожалуйста! — она повисла на мне, сделав умоляющие глаза. — Завтра днём! Это займёт совсем немного времени. Мы просто прогуляемся по парку, посидим немного, и у нас будет красивая картина. На память! Вы же не откажете даме в такой малости?

Я посмотрел на князя. Тот лишь развёл руками, мол, «я обещал не женить, но от прогулки тебя не освобождал».

— Хорошо, — сдался я, понимая, что проще согласиться, чем спорить. — Завтра днём. Но только один портрет.

— Ура! — взвизгнула Амалия. — Вы лучший, лорд Лестр!

Я лишь криво улыбнулся. Художница у парка… Что ж, надеюсь, она рисует быстро, потому что долго выносить щебетание Амалии я не смогу.

25. Жадность гильдии

Эля

Утро выдалось просто чудесным. Солнце заливало улицы Этерии жидким золотом, птицы щебетали так, словно соревновались в вокальном мастерстве, а воздух был напоен ароматом свежей выпечки и цветущих лип.

Настроение у меня было под стать погоде — безоблачное и летящее. Я подхватила свой неказистый мольберт, поцеловала детей и, пообещав вернуться к ужину с новыми победами, вышла за ворота. В кармане приятно позвякивали кисти, а в голове роились планы. Сегодня я хотела попробовать нарисовать вид на канал с другой точки, там, где ивы склоняются к самой воде.

Я шла к своему привычному месту у мостика, напевая под нос мотив из моего прошлого мира. Прохожие улыбались мне, и я улыбалась в ответ, чувствуя себя частью этого огромного, живого города.

Но стоило мне завернуть за