Газлайтер - Григорий Володин

— Кто у вас знает все проходы и коридоры подземелий Капитолийского холма?

Советник недоумённо отвечает:

— Зачем вам эта информация, граф? Мы договаривались только о проникновении к Луцию, а не в вотчину Юпитерского. И, позвольте напомнить, с теми складами и винотекой вы уже переборщили. Цезарь недоволен.

Я усмехаюсь:

— Простите, а при чём здесь я? Может, у вас есть доказательства, что это были мои люди?

— Нет, но…

— Тогда ближе к делу, — перебиваю я. — На меня только что пытались напасть. И, полагаю, это дело не Луция. Ему не нужно нанимать наёмников — он давно не стесняется присылать своих эквитов.

Советник пытается возразить:

— Зачем бы жрецам хотеть вашей смерти?

— Смерти — вряд ли, — усмехаюсь я. — Скорее, они хотели бы заполучить меня живым. Вы же в курсе про Аватара Плутона?

Советник замолкает. Поняв, что с этим он предпочёл бы не спорить, я продолжаю:

— Пантифик Аврал может знать план храмового ансамбля?

В ответ — напряжённое молчание. Я добавляю, не давая ему уклониться:

— Где сейчас находится пантифик Аврал?

Советник осторожно отвечает:

— Почему вы решили, что я должен знать это?

— Уверен, что Цезарь постоянно контролирует местоположение всех ключевых жрецов, — отвечаю я спокойно. — Иначе и быть не может.

Советник внезапно замолкает, даже дыхания в трубке не слышно, как будто пошёл совещаться, возможно, даже с самим Цезарем. Через некоторое время раздаётся новый голос — властный и холодный:

— Не слишком ли вы на себя берёте, граф Данила?

Я спокойно отвечаю, добавляя римское приветствие:

— Аве, Цезарь! Ровно столько, сколько нужно. Вас не беспокоит, что Юпитерский уже начал действовать? Может, хотя бы не будем отставать от него? А лучше — опередим, как думаете? Обещаю не причинять вреда понтифику, если его жизнь вам действительно дорога. Но мне нужно знать, что скрывает Юпитерский. Разве вам это неинтересно?

В трубке наступает короткая, напряжённая пауза. Кажется, Цезарь обдумывает мои слова. Наконец, он называет местоположение понтифика, и я, удивлённый, усмехаюсь.

— Ну и местечко для жреца, — бросаю я, не скрывая иронии.

— Договоримся так: никаких убийств. Здесь я могу рассчитывать на ваше слово, граф? Сейчас смерть любого понтифика мне невыгодна. Она может повлиять на благо Юпитерского, а мне важно уронить его репутацию.

— Да без «б». Просто загляну в гости к уважаемому понтифику. Кстати, если речь идёт об «уронить репутацию Юпитерского», вы имеете в виду скандальные пинки статуи?

— Это вас не касается, — резко обрывает Цезарь и бросает трубку.

Я усмехаюсь, довольный. Значит, попал в точку. Прикольно, что тот конфуз сыграл против жреца. Но больше трогать статую пока что не буду. Она мне пригодится потом.

Значит, отправимся в увеселительное место. Эх, жаль, что Гришки сейчас нет — с ним по таким заведениям всегда весело гулять. Но одному идти как-то не по себе, нужен приятель для компании. Я нахожу Ледзора в его комнате — он точит топор. Мои перепончатые пальцы! Ну и дура! Плавник кита, не иначе!

— Не хочешь прогуляться в одно местечко? Там много красивых девушек, готовых пообщаться, — говорю я, приподняв бровь.

Ледзор задумчиво чешет бороду, в его глазах загорается огонёк.

— С девочками? Снегурочками? Да я всегда готов, хо-хо! — Ледзор весело усмехается, но тут же бросает осторожный взгляд на дверь. — Только ты своей светленькой жене не говори, куда пойдем, граф, а то она меня Кострице с потрохами сдаст.

— Договорились, — киваю я, сдерживая усмешку.

Через десять минут мы подъезжаем к борделю «Юнонская страсть» на новой машине и, припарковавшись на соседней улице, выходим вместе с Одиннадцатипалым. Подкрадываемся к охранникам у входа. Ледзор двигается бесшумно — когда нужно, этот здоровый бородач умеет сливаться с тенью. К тому же, будучи морхалом, он невидим для большинства сканеров — качество, весьма кстати для нашего сегодняшнего плана.

Я накрываю нас обоих Облаком Тьмы, позволяя подойти к охранникам в упор совершенно незаметно. На крыльце стоят два физика — почти Мастера. Сильные, выносливые, под стать своему рангу. Ледзор ухмыляется, затем резко хватает каждого из них за голову и с силой сталкивает их друг с другом лбами. Два массивных телохранителя оседают на землю, потеряв сознание и не издав ни звука.

Ледзор передаёт мне мыслеречью через канал, который я наладил:

— Мельчают нынче физики, мельчают…

— Думаешь? А может, это ты разматерел и теперь с высоты своего ранга на всех смотришь? — отвечаю я.

— Нет, точно мельчают. Раньше я хоть напрягаться должен был, — парирует Ледзор.

— Раньше? Это когда ты ещё не был Грандмастером?

— Да какая разница? Хрусть да треск! — раздражённо бурчит он.

Я только ухмыляюсь. Ну, в этом-то вся суть. Но объяснять ему смысла нет.

Формирую пси-клинки и вонзаю их физикам в спины. Их щиты с треском разрушаются. Овладев их сознаниями, приказываю охранникам проснуться и вернуться на пост и стоять так, будто ничего не произошло, не выдавая ни малейшего признака вмешательства. Конечно, с разбитыми головами это выглядит не слишком естественно, но ничего — физики, как-никак, уже остановили себе кровь.

Мы заходим в коридор и тут же сталкиваемся с двумя физиками понтифика. Ледзор мгновенно вырубает их, а я перехватываю их разумы, приказывая проводить нас к понтифику. Охранники нужны лишь для того, чтобы местные «бабочки» не задавали лишних вопросов — коридоры здесь узкие, не разойтись. Лучше двигаться за двумя шкафами, чтобы можно было разойтись со встречными путанами.

Пока мы движемся вперёд, девушки бросают на здоровяков перед нами игривые взгляды, кокетливо стреляя глазками. Ледзор усмехается и, полуобернувшись ко мне, шутит:

— Какие тут Снегурки! Может, потом задержимся, хо-хо!

— В другой раз, — отказываюсь сходу. — Сейчас не до этого. И вообще, лучше обратись к Гересе, у неё в заведении хотя бы медосмотр каждый месяц проводят, а тут «венер» всех видов хватает.

Мы входим в просторную комнату. Посреди помещения, в ярко освещённом центре, стоит понтифик Аврал. Закованный в кандалы, с опущенной головой и спущенными штанами, он находится в собачьей позе. Длинные цепи, прикреплённые к стенам, заставляют его стоять на коленях, не давая возможности выпрямиться. Над ним возвышается молодая девушка в чёрном кожаном корсете. В руках она держит плеть, и каждый удар оставляет на заднице достопочтенного понтифика новые красные