Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

вдоль стен храма Святой Софии и заняли оборону в храме и в соседних зданиях. В итоге вся юго-восточная часть города, включая императорские дворцы, правительственные здания, храм, Колизей и казармы была окружена. Стрелки и артиллеристы заняли оборону. Пушки и пулеметы поставили так, чтобы простреливать вдоль все улицы, подходящие к блокированной части города.

Батальоны скутатов при поддержке стрельцов вошли в многочисленные подъезды императорских дворцов. Пытавшихся занять оборону в здании гвардейцев расстреливали картечью из ружей. Из конюшен дворца мобилизованные конюхи вывели конные упряжки. Скутаты принялись выносить из дворцовых залов и складывать в повозки ценную золотую и серебряную утварь. Руководили изъятием работники министерства торговли и херсонские ювелиры, прикомандированные к взводам. Допросив слуг, нашли расположенные в подвалах залы казначейства империи. Заполненные повозки направлялись в Просфирнианскую гавань, оказавшуюся, как и было задумано, в блокированной части города.

Дворец грабили до вечера. Заполненные трофеями корабли и буксируемые суда отходили из гавани на фарватер Босфора. Многочисленные и разрозненные попытки константинопольских ополченцев отбить захваченную часть города пресекались кинжальным огнем пушек, бомбометов и пулеметов. Корабельная артиллерия била шрапнелью по указаниям корректировщиков, рассеивая крупные отряды еще на подходе.

Во дворце были взяты в плен две сотни крупных чиновников и аристократов, которых скутаты выявляли по пышным одеждам. За них власти Республики намеревались получить выкуп. Священнослужителей в храме святой Софии не трогали. И сам храм не грабили. Религиозные чувства константинопольцев Президиум решил не задевать. К сожалению, захватить императора Михаила не удалось. Он успел сбежать из дворца.

В восемь часов вечера последние корабли, нагруженные трофеями, вышли из гавани. Флот направился домой. Над оставленным городом вставали дымы многочисленных пожаров.

В войсках было убито 3 балаклавцев и 34 херсонца. В основном стрелами из луков и арбалетов. Ранено было втрое больше. Флот потерь не понес.

Трофеи подсчитывали в Балаклаве целых две недели. Было взято золотой и серебряной монеты на 3 миллиона 700 тысяч солидов. Золотой и серебряной утвари по весу еще на 12 миллионов. Вывезли большое количество драгоценных и полудрагоценных камней, дорогих тканей, бронзовых изделий, слоновой кости, холодного оружия и доспехов. По самым скромным оценкам этого добра было взято на 7 миллионов солидов. Прихватили два десятка мраморных античных статуй небольшого размера, которые скутаты смогли вынести из дворца на руках.

Расходная часть бюджета Республики была обеспечена на многие годы вперед.

Глава 39

Оппозиция

Семен Прокопьевич Сокольский, второй секретарь Балаклавского районного комитета партии бы недоволен жизнью. Крайне недоволен. До переноса он был третьим по значимости человеком в Балаклаве. Его неуклонно шедшая вверх карьера после переноса стремительно покатилась вниз.

Вступив в 1928 году в седьмом классе средней школы в комсомол, он сразу стал комсоргом класса, а в девятом классе — секретарем комитете комсомола школы. По совету дяди, инструктора Севастопольского горкома партии товарища Звонского, после окончания школы он поступил в Севастопольский пединститут на исторический факультет. В институте тоже быстро выбился в секретари комитета комсомола.

К моменту окончания института его дядя уже был вторым секретарем горкома. Используя свои связи в медицинских учреждениях, дядя добыл ему «белый билет» — освобождение от службы в армии по состоянию здоровья. Опять же, не без участия дяди, его оставили в аспирантуре при институте. В 37 году он защитил диссертацию по теме «О роли парторганизации Севастополя в освобождении Крыма от белогвардейских войск». А после стал инструктором горкома. В 39 году его перевели в Балаклавский райком вторым секретарем.

А после переноса зловредный Фрегер поручил ему руководить строительством плотины. Потом назначил директором кирпичного завода. И мало того, объявил выговор по партийной линии за невыполнение годового плана. А план заводу Президиум с подачи Фрегера установил такой, что выполнить его было не возможно.

Дома его «пилила» супруга Наталья Львовна: был третьим человеком, а стал — не то тридцатым, не то сороковым. Должность директора кирпичного завода была не престижной. Кирпичный завод — не металлургический, не пороховой, не патронно-снарядный, не оружейный и даже не стекольный. В его подчинении было 90 пленных и всего два балаклавца: техник и бухгалтер. Охрана завода ему не подчинялась. Фрегер даже не назначил его директором комбината стройматериалов, куда входили кирпичный ицементный заводы, а также, лесопильный и деревообделочный цеха. Комбинатом руководил бывший инженер Горкомхоза Терехов, подчиняться которому Сокольскому было просто зазорно.

Сама Наталья Львовна вместо исполнения почетной роли домохозяйки уважаемого человека, вынуждена была трудиться по 9 часов в день 6 дней в неделю на приеме заявлений от граждан в Горкомхозе. До переноса только и забот ей было, что покормить мужа, детей в школу отправить, да с подругами в клубе кости друг дружке «перемывать». У нее была и приходящая домработница — гречанка. Теперь же, даже мужа покормить ей было некогда. И самой приходилось питаться в общественной столовой Горкомхоза.

После успешного налета на Константинополь внешнеполитическое положение Республики стало вполне прочным. Никто из соседей ей не угрожал. Благодаря ограблению императорского дворца Царьграда снабжение населения продуктами и промтоварами: мясом, молоком, одеждой и обувью значительно улучшилось. Министерство торговли теперь могло закупать все необходимое в Каганате и Халифате. В долине за городской стеной сформировался посад, местные купцы понастроили там лавок, где торговали продуктами и изделиями местных ремесленников. Даже китайскими шелками, персидскими коврами, византийской серебряной и бронзовой посудой. Карточную систему в начале октября отменили.

Однако, Президиум не отменял чрезвычайное положение. В балаклавском народе начало зреть недовольство. Граждане довольно таки обосновано считали, что обязательную трудовую повинность и 9-ти часовой рабочий день можно было бы и отменить.

В радиопередачах и в газете Президиум разъяснял народу, что на критически важных производствах: металлургическом комбинате, оружейном, химическом и патронном заводах, заводах стройматериалов и на строительстве приходится сохранять двухсменную работу и удлиненный рабочий день. Это необходимо для насыщения армии и флота вооружениями по штату и для обеспечения строительства крепостей, заводов и жилья. Однако, народ продолжал роптать.

Семен Прокопьевич решил действовать. В связи с объявленным чрезвычайным положением, выборы в Совет не проводились уже два года. Отчетно-выборные партийные конференции тоже не проводились. А это нарушало действующее законодательство СССР и устав партии. Используя зреющее в народных массах недовольство, Сокольский решил добиться проведения партийной конференции, на ней склонить коммунистов к снятию Фрегера с должности первого секретаря Центрального комитета партии. Затем на выборах в Совет сместить триумвират, или как минимум, лишить Фрегера места в Совете, а значит, и сместить его с поста председателя Президиума Совета. Самого себя он видел на месте Фрегера в