Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

Самой сплоченной группой недовольных неожиданно оказался Женский совет города, где заправляли бывшие жены ответственных совпарт-работников и жены кустарей одиночек. Председателем женсовета была сама Наталья Львовна. До переноса все они были домохозяйками, а теперь подпали под обязательное трудоустройство. Конечно, мужья сумели пристроить их на непыльные работенки: секретарей, учетчиц, машинисток. И тем не менее, они были этим весьма недовольны. Женсовет был организацией неформальной, его руководителей никто не избирал, но определенным влиянием в городе Женсовет обладал. Свои посиделки они устраивали по воскресеньям в Доме культуры, куда приглашали всех желающих женского пола. Женщины требовали отмены чрезвычайного положения.

Другую группу недовольных составили старые коммунисты во главе с бывшим преподавателем «Истории партии» Дубакиным. Эти были недовольны отступлением ЦК и Совета от идеологии марксизма-ленинизма, выразившемся в отказе от немедленного внедрения социализма в бывшем феме Херсон. Заседали они к храме Коммунизма. Они обвиняли ЦК во главе с Фрегером в оппортунизме и правом уклонизме. Особенно их возмущало объявление Коммунизма религией.

И наконец, третью группу сильно недовольных граждан составили комсомольцы, от школьников до курсантов пограничной школы и моряков. Их не устраивала соглашательская миротворческая линия Совета по отношению к окружающим феодальным государствам. Они желали немедленного разгрома и покорения Хазарского каганата. Их лидером был младший политрук морского пограничного отряда Свистунов. Конечно, далеко не все комсомольцы разделяли такие экстремистские идеи. По данным министра внутренних дел Артамонова, таковых в комсомоле насчитывалось не более трети. Собирались они в помещении ОСОВИАХИМА.

По просьбе супруга, Наталья Львовна через Женсовет вошла в контакт с женами Свистунова и Дубакина, а через них и с самими лидерами оппозиционных групп. Обоих заверила, что второй секретарь ЦК партии Сокольский горячо поддерживает их идеи. Затем все четверо встретились на квартире Сокольского. Договорились через свои организации потребовать проведения отчетно-выборных конференций в комсомоле и в партии, а также проведения выборов в депутатов Совета.

В середине октября Женсовет, группа коммунистов и комитет комсомольской организации флота приняли резолюции с предложениями к ЦК Комсомола и ЦК Партии провести, в соответствии с уставами организаций, отчетные конференции и выборы новых составов Центральных комитетов. А Верховному Совету предложили, в соответствии с законодательством, провести в ноябре выборы депутатов. Эти резолюции с санкции Президиума были зачитаны по радио. Народные массы с одобрением восприняли инициативу комсомольцев флота, Женсовета и группы коммунистов. Замалчивать эти инициативы триумвират не счел возможным и целесообразным.

ЦК начал готовиться к проведению общего Собрания коммунистов, назначенной на 7 ноября. Все трое членов Президиума Совета одновременно были и членами ЦК. Триумвират собрался, чтобы обсудить последствия инициатив оппозиции.

— В Женсовете верховодят жена Сокольского и скандалистка Сороченко. — Сообщил Фрегер.

— Так вот откуда ноги растут! — Удивился Белобородько. — То-то рожа Сокольского мне такой кислой показалась на последних совещаниях по стройкомплексу. Не иначе, он под тебя копать начал, Абрам Иосифович!

— Да, упустил я его из виду. Выговор ему объявил, а вот из партии выгнать не удосужился. Кирпичный завод то и дело бракованный кирпич выпускает.

— Теперь его выгонять из партии нельзя, коммунисты воспримут это как зажим критики. — Добавил Асташев. — А может все же смутьянов по законам военного времени? Чрезвычайное положение то у нас все еще действует.

— Не стоит. — Возразил Белобородько. — Нас слишком мало, чтобы кого-то репрессировать. Тот же Сокольский хоть как-то кирпичным заводом руководит. Толковых кадров совсем мало. Кого на его место поставим? Да и народу нужно позволить пар выпустить. Два года на военном положении.

— Ладно, что конкретно делать будем в порядке подготовки партконференции? — Согласился Асташев.

— О делах я отчитаюсь сам. — Ответил Фрегер. — Жизнь в Республике лучше стала. Нам есть чем похвалиться. Карточки отменили, врагов разбили, с соседями договорились. А вот чрезвычайное положение действительно народ раздражает.

— Раздражает не само чрезвычайное положение, а увеличенный трудовой день и обязательная трудовая повинность. — Отметил Белобородько. — Вот в этом отношении, я считаю, нужно пойти на уступки народу.

— Что конкретно ты предлагаешь, Петр Михайлович? — Осведомился Асташев.

— Думаю, 9-ти часовой день можно отменить и вернуться к 8-ми часовому. В пищевой и легкой промышленности, в учреждениях это вполне допустимо. А на важнейших производствах, оборонных и строительных, девятый рабочий час можно объявить сверхурочным с двойной оплатой. Я думаю, не менее половины работников с этим согласятся. Из них сформируем первую 9-ти часовую смену, а из остальных — вторую восьмичасовую. Тогда люди в первой смене будут получать на 25 % больше, чем во второй. Глядишь, и вторая смена захочет сверхурочно поработать.

— Ну, ты и хитер, товарищ Префект! — восхитился Автократор Фрегер. — Решил на жадности и зависти людской сыграть.

— А что тут такого, золота в казне полно, товаров на рынке тоже, так что, дополнительные деньги народ отоварит легко. По этой же причине большинство тех, кто начал работать по трудповинности, уходить с работы не захотят. Они ведь зарплату при этом потеряют, а значит, и товаров меньше купят. А на рынке сейчас, благодаря купцам, чего только нет, от мяса и фруктов до шелков и ювелирки. Не захотят люди свой уровень жизни снижать. Да и привыкли они уже к работе. Крикунов, на самом деле, не так уж и много.

Я думаю, из тех, кто по трудповинности на работу был поставлен, самое большее процентов 20 уволятся, а скорее даже меньше. Вместо них местных наймем, уже многие херсонцы в русском языке поднаторели, благодаря радиовещанию и школьникам.

— Решено. С 19 октября отменяем девятый рабочий час и обязательное трудоустройство. Тем самым выбьем главный козырь у Женсовета. И недовольство граждан на нет сойдет. Однако, в остальном чрезвычайное положение сохраняем. — Заключил Фрегер. — А что с марксистами и комсомольцами делать будем?

— Объяснять нашу позицию будем по радио, в газете, на комсомольских и партийных собраниях. — Ответил Белобородько. — Попросим ученых подробно разъяснить, почему мы социализм немедленно ввести в Херсоне не можем.

— А я возьмусь объяснить, почему сейчас мы Каганат победить не сможем. — Присоединился Асташев. — И своих штабных заставлю по комсомольским собраниям ходить и это же растолковывать особо рьяным. И Родионову это тоже нужно поручить, это же его флотские комсомольцы бузу подняли. Мои то армейцы такими глупостями не страдают.

— Ну, это то понятно. — Ответил Фрегер. — На море у нас преимущество подавляющее, и моряки это видят. А на суше совсем не так. Пусть твои командиры это шустрым молодым морячкам объяснят с наглядными цифрами.

Теперь конкретно по выборам. У нас в Республике 747 коммунистов. По оценкам Артамонова, группировку марксистов из них поддерживают не более ста человек. Позицию воинственных комсомольцев одобряют всего человек тридцать.