Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Ключ, который открыл дверь в этот ад. — Еще одна пауза, тише: — Я… Ливия Клайн. Архитектор начала конца.

Она достала из глубокого внутреннего кармана своей потертой куртки не папку, а маленький, потрепанный пластиковый прямоугольник. Старую пропускную карту «Нового Эдема». Пластик был мутным, поцарапанным, уголок надломлен. На лицевой стороне – фотография: женщина лет тридцати пяти, строгая, в белом халате поверх темной водолазки, волосы убраны в тугой, безупречный узел. Лицо на фото было усталым, но умные глаза смотрели прямо в объектив с холодной уверенностью. Под фото – уверенная, четкая подпись: Д-р Ливия Клайн. Уровень доступа: Альфа (Σ). На обороте – штрих-код и выгравированный логотип лаборатории: стилизованное древо познания, обвитое двойной спиралью ДНК. Она положила карту поверх списка с ее именем, прямо перед Невой, на грубую деревянную столешницу. Пластик тускло блеснул под желтым светом лампы, отразив дрожащее пламя. Физическое доказательство вины. Артефакт из прошлого, упавший в настоящее, как обвинительный акт.

Тишина.

Она обрушилась на комнату, абсолютная, звенящая, тяжелее свинца. Даже дыхание присутствующих казалось кощунственно громким в этой внезапной пустоте звука. Джина замерла, лицо побелело как мел, губы плотно сжаты, глаза огромные, полные немого ужаса и медленного, мучительного осознания. Вирусолог. Архитектор. Слова висели в воздухе, как лезвия гильотины, готовые рухнуть. Сет и Балт одновременно, как по команде, схватились за оружие. Сет замер, его пальцы сжали приклад автомата, висевшего на груди. Балт выпрямился у двери, оттолкнувшись от косяка, его обычно спокойное, чуть усталое лицо исказила внезапная гримаса чистой ярости и горького предательства. Его взгляд метнулся к Эду, сидевшему рядом с Ливией: Он верил Эду. А этот Эд знал? Знал и привел ее сюда? Эд сидел, не шевелясь, его крупные рабочие руки сжаты в кулаки на коленях, взгляд был прикован к профилю Ливии, полный боли, тревоги и… безоговорочной защиты. Да, он знал. И привел. Балт посмотрел на Эда как на врага.

Нева не шевелилась. Казалось, она превратилась в статую. Ее глаза перемещались: то на карточку с фото уверенной в себе ученой, то на Ливию – живую, изломанную, дрожащую от напряжения тень той женщины.

Прошло несколько вечных секунд. Воздух гудел от напряжения, как натянутая струна. Треск фитиля в керосиновой лампе отсчитывал последние мгновения перед взрывом. И вдруг Нева резким движением схватила список Совета и швырнула его перед Ливией. Бумаги веером рассыпались по столу.

— Ты зовёшь нас прямиком к этим кукловодам?! — Голос Невы был как удар бича. — Сама продалась им, теперь и нас в их ловушку заманиваешь? Что, их прислуга стала зубастой оживкой, некому подать вино да горшки выносить?

Она впилась взглядом в Ливию.

— Ты вообще в своём уме, кукла?

Ее рука сжала пистолет. Сет и Балт синхронно вскинули оружие, стволы направлены на Ливию и Эда. Эд инстинктивно рванулся вперед, защищая Ливию плечом, но тут же замер, вспомнив: оружие сдали. Они беззащитны. Его мышцы напряглись, как у зверя, готового драться голыми руками против стволов.

Ливия вскочила, ладони вперед в жесте остановки:

— Нет! Нет! Они не там! Вернее… они там, но…!

Нева перебила, рубя воздух рукой:

— Хватит нюни жевать! Говори яснее!

Ливия выпалила, пытаясь сбить накал:

— Они все мертвы! Никого не осталось!

Глава 61. Ливия, принесшая свет в тьму

Тишина. Гулкая. Нева медленно перевела взгляд на Ливию:

— Все мертвы? — Одно слово, полное недоверия.

— Да! — Ливия задыхалась. — Большинство не добралось до «Элиона»! Только двое смогли войти!

Нева прищурилась:

— А Ларенс?

— Вероника Ларенс и Игорь Воронов… успели. Активировали бункер, но…

Нева перебила, стукнув кулаком по столу:

— Но? Не томи!

Ливия выдохнула, глядя ей прямо в глаза:

— Они тоже мертвы.

Нева наклонилась через стол, лицо в сантиметрах от Ливии:

— Ты не врешь? — Шепот был опаснее крика.

Ливия не дрогнула:

— Нет. — Она подняла свои руки, пальцы слегка дрожали. — Вот этими руками… я их отправила в ад.

Нева откинулась, взгляд метнулся к Джине. Та замерла, вцепившись в подлокотник.

— И Ларенс? — переспросила Нева, голос хриплый. — Твоими руками?

— Да. — Глаза Ливии горели странной смесью ужаса и мрачного торжества. — Мой нож… обломал ее «бессмертие». Навсегда.

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Нева вскочила так резко, что тяжелое кожаное кресло опрокинулось с оглушительным грохотом. Она шагнула к Ливии, движения быстрые, хищные. Пол дрожал под ее сапогами.

Ливия инстинктивно отпрянула, наткнувшись на Эда. Сет щелкнул предохранителем своего автомата – сухой, смертоносный щелчок. Ствол не дрогнул. Эд, забыв про стволы, встал в полный рост, широко расставив ноги, заслонив Ливию. Его руки были согнуты в локтях, кулаки сжаты до хруста, челюсть выдвинута вперед – поза разъяренного быка, готового броситься на пули, рвать мышцами, ломать кости голыми руками ради защиты своей "семьи". Его дыхание стало громким, хриплым.

Но Нева... не выстрелила. Она обняла Ливию. Крепко, по-медвежьи, с силой, от которой у Ливии хрустнули позвонки и перехватило дыхание. Руки Невы – сильные, жилистые – сомкнулись на ее спине. На мгновение Ливия почувствовала запах кожи и дыма от Невы, смешавшийся с ее собственным страхом. Потом Нева отстранилась, вцепилась ей в плечи и потрясла так, что голова Ливии запрокинулась, зубы щелкнули.

— Детка! — Голос Невы гремел, заполняя кабинет диким, ликующим весельем, смешанным с истерической ноткой. — Ты сделала этот проклятый ад... — она тряхнула Ливию еще раз, — ...для меня самым настоящим РАЕМ!

Она резко повернулась к ошарашенным Сету и Балту, тыча в их стволы пальцем:

— Вы что, идиоты совсем ошалели?! Глаза слиплись?! — Ее голос ревел. — РАЗВЕ ГЕРОЕВ ВСТРЕЧАЮТ ПОД ДУЛОМ?! УБЕРИТЕ СВОИ ЖЕЛЕЗЯКИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Ливия стояла как громом пораженная. Глаза – широкие, расстерянные, почти испуганные – смотрели в лицо Невы. Губы были полуоткрыты, но ни звука не вырывалось. Тело онемело. Подвох? Психушка? Что это? Мысли метались в панике. Она ожидала пули, ножа, пыток – но не... этого.

Нева снова взяла ее лицо в ладони. Шершавые, мозолистые пальцы прижались к ее щекам, заставив поднять голову и смотреть прямо в глаза. Взгляд Невы был все таким же яростным, но теперь в нем бушевал не адский огонь ненависти, а ликующий, ослепительный костер освобождения, смешанный с безумной благодарностью.

— Правда? — спросила Нева тише, но с невероятной, сокрушительной интенсивностью. Ее глаза впивались в Ливию, ища малейшую ложь. — Ты