Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Ливия, все еще не верящая происходящему, не в силах вымолвить слово, лишь резко кивнула. Один кивок. Твердый. Подтверждение.

Нева отпустила ее лицо, развернулась и широким шагом направилась к старому дубовому шкафу. Она распахнула дверцы с грохотом, достала оттуда пыльную бутылку виски "Old World Gold" и стаканы с толстым дном. Поставила их на стол с грохотом.

— Мы должны это ОТМЕТИТЬ! — объявила она на весь кабинет, наливая золотисто-янтарную жидкость с сильным, терпким, почти лекарственным запахом спирта и дуба.

Ливия, все еще в ступоре, стояла у стола, глядя на стакан, который Нева протягивала ей через стол. Ее руки висели плетьми.

— Когда ты сказала, что твоими руками… — Нева сделала эффектную паузу, оглядев всех присутствующих, — …было создано оружие, которое разрушило весь этот колониальный строй ублюдков, разбило их хрустальные башни и золотые клетки… — Ее голос набрал силу, став почти проповедническим, — …и сделало нас, выживших в этом дерьме, по-настоящему СВОБОДНЫМИ… я была готова тебя на руках носить. Пьедестал найти. Имя твое выбить где-нибудь на видном месте!

Она усмехнулась, оскалив зубы в подобии улыбки.

— Но когда ты сказала про Ларенс...

Нева подняла свой стакан высоко, ловя дрожащий свет лампы в золоте напитка.

— Чуть расстроилась, конечно, что это была не я... — Она игриво подмигнула, но в глазах оставалась стальная серьезность. — все мои сомнения испарились!

Она тряхнула стаканом, брызги виски упали на стол.

— Я поставлю тебе памятник при жизни, Клайн! Из пустых гильз! И каждый будет знать, кто подарил нам шанс вырваться из-под их пятки!

Ливия всё ещё не понимала. Это было сюрреалистично. От ожидания немедленной смерти – к... к почти признанию в любви и обещанию памятника? Ее мозг отказывался это воспринимать. Нева протянула стакан ближе, настойчиво. Ливия машинально покачала головой, отстраняясь. Голос ее нашел сам собой, тихий, но твердый:

— Нет.

Нева фыркнула, поставив стакан перед Ливией со стуком:

— Да брось! — Ее тон был почти дружеским, но с властной ноткой. — Такое событие бывает раз в тысячу лет! Выпьем за Свободу! За Возмездие!

Ливия посмотрела на золотистую жидкость, потом подняла глаза на ликующую Неву. В ее глазах была усталость веков и твердая решимость.

— Мне нельзя, — сказала она просто, без пафоса. — Я беременна.

Нева замерла на полпути ко рту со своим стаканом. Ее брови взлетели к волосам. Потом громовый, искренний, немного безумный хохот покатился по кабинету, заставив вздрогнуть даже Балта.

— ЧТО?! — Нева расхохоталась еще громче, ее смех наполнил кабинет, сотрясая пыль на полках. Она оперлась руками о стол, трясясь от смеха, плечи подрагивали. — Устроить Апокалипсис… и забеременеть посреди него?! — Она выпрямилась, вытирая слезы смеха пальцем, смотря на Ливию с новым, почти животным восхищением. — Да ты, черт возьми, самая бесстрашная женщина, которую я когда-либо встречала!

Ее взгляд метнулся к Эду, который покраснел, но стоял гордо.

— Эд! Папаша! Ну тогда ты бери!

Она с грохотом чокнулась своим стаканом с Эдом. Виски расплескалось.

— Ну, тогда ЗА НОВУЮ ЖИЗНЬ! И ЗА КОНЕЦ СТАРОЙ!

И она опрокинула стакан, залпом проглотив жгучую жидкость. Горло сжалось, но она лишь хрипло выдохнула: «Огонь!».

Ливия, все еще оправляясь от смеха Невы, подняла руку:

— Есть еще кое-что…

Нева закатила глаза с преувеличенным стоном, поставив пустой стакан на стол так, что тот едва не треснул.

— О нет, Ливия! — Она с драматизмом повалилась в свое кресло, скинув тяжелые сапоги на стол. — Ты решила меня добить сразу? Одним вечером? Мозг мой уже похож на пережаренный омлет.

Она потянулась к пачке сигарет, вытряхнула одну, зажала в зубах. Чиркнула зажигалкой – пламя осветило морщины у глаз, тени под ними, и каплю виски, застывшую на подбородке. Потом встала, словно невероятно усталая, и медленно, шаркая сапогами, прошла до запотевшего окна.

— Что сразу не сказала, что в положении?.. Дышала этим дерьмом.

Кивнула на свою сигарету. Резко распахнула тяжелую раму. Ледяной ветер ворвался в душную, прокуренную комнату. Она закурила, сделав глубокую, почти болезненную затяжку, глядя, как серый дым сливается с ночным мраком за окном. Потом кивнула на клубящийся внутри кабинета дым:

— Хотя… нет. Давай. Выкладывай, что там у тебя еще. Добивай.

Обернулась, прислонившись спиной к холодному подоконнику, скрестив руки на груди. Силуэт на фоне темного окна казался угрожающим.

Ливия посмотрела на Эда, ища поддержки. Ее пальцы сжали его большую, шершавую руку.

— Эд… — Ее голос стал тише, серьезнее, заставив всех прислушаться. — …единственный выживший. После введения первой, чистой формы вируса AEoN. Она сделала паузу, давая страшным словам осесть. Глаза Джины расширились. — Потом… вирус внутри него… мутировал. Спонтанно. Непредсказуемо.

Ее голос стал сухим, клиническим.

— И его кровь… его дыхание… стали нулевым пациентом. Источником… всего этого.

Она махнула рукой в сторону окна, в ночь, полную теней.

Нева замерла у окна. Выкинула недокуренную сигарету в темноту яркой, короткой дугой. Молча, с каменным лицом, она целенаправленно пошла к массивному сейфу, вделанному в стену за картой района. Пальцы уверенно щелкнули по коду. Громкий щелчок, скрип тяжелых петель. Она открыла дверцу, заглянула в темноту.

Балт тем временем подскочил к Эду, с силой стукнул его по плечу так, что тот аж качнулся:

— Так ты что, дружище, у нас бессмертный?! — В его голосе был искренний восторг, смешанный с легким суеверным ужасом. Он разглядывал Эда, как диковинный экспонат.

Эд смущенно засмеялся, потирая ушибленное плечо, его низкий смех звучал хрипловато:

— Да нет, старик… За последний год седин добавилось!

Он ткнул пальцем в щетинистую проседь. Легкое, нервное напряжение в комнате чуть спало.

Ливия добавила, глядя на спину Невы, копошащейся у сейфа:

— Где-то произошел сбой. Фатальная ошибка в его уникальной биологии.

Ее голос был сосредоточен.

— Как прибудем в «Элион» – возьму кровь. Ткани. Обследую вдоль и поперек. — Она сжала руку Эда. — Там есть оборудование. Найду ответ.

Джина, которая молча наблюдала, покрутила почти полный стакан с темно-янтарной жидкостью, поймав дрожащий отблеск лампы в его глубине. Коричневое золото играло бликами.

— Только Бог может что-то изменить в этом мире… — прошептала она почти про себя, голос звучал устало и отрешенно. Потом медленно подняла глаза, глянула прямо на Ливию. — …и Ливия немножко.

Уголки ее губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Тихий,