Управляю недопониманиями - Boroda

— Я тебе, жопа хромого осла, что говорил неделю назад? — тяжелые шаги сопровождались тем самым мужским голосом, в котором можно было расслышать едва заметный акцент, характерный для жителей степи.

Не прошло и десятка секунд, как на лестнице показался обладатель хоть и нового, но уже хорошо узнаваемого в этом районе столицы говора. Высокий, а для урождённых степняков так вовсе великан, мощный мужчина с загорелой кожей, легкомысленно расстёгнутой практически до пупа белой рубахе, кожаных штанах и высоких сапогах. Мужественное, красивое лицо с ярко выраженными чертами западных степных народов, всё же содержало в себе признаки присутствия в крови кого-то из восточников.

Батыр Казах, один из Людей Ночи, что был принят на службу самим Лордом Нэвэрмором. Сильный, добрый, прекраснодушный и щедрый человек, который в недавнем прошлом облагодетельствовал Олафа и его умирающее дело. Была бы у бывшего наёмника, а сейчас трактирщика дочь, он бы без сомнений и страха познакомил бы своего благодетеля и покровителя с кровиночкой. Правда только в том случае, если текущая женщина степняка к нему охладеет.

— Доброе утро, — широко улыбнулся хозяин заведения спустившемуся молодому мужчине, полностью игнорируя постанывающее тело знакомого воришки.

— Доброе, — хмуро буркнул степняк, не глядя на Олафа. — Я к тебе обращаюсь, придурок! — не такой, чтобы сильный пинок носка сапога заставил тело жалостливо застонать, на что хозяин трактира сморщился. Ну не натурально же. Даже он фальшь чувствует, что уж говорить о аурном воине посильнее трактирщика. — Хватит прикидываться, Стик, а то я реально тебя изобью.

— К-казах, брат! — тут же завозился названный Стиком, перестав скрывать руками голову, и продемонстрировав окружающим худое лицо с длинным носом. — Клянусь, не подглядывал я, зуб даю! Просто монетка…

— Ты, сволочь лживая, кому лапшу вешаешь?! — степняк сгрёб не довольно субтильного мужичка, за грудки приподняв его одной рукой так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я в замочную скважину видел твои долбанный глаз!

— П-получается это ты подглядывал? З-за коридором?

Олаф прикрыл бы лицо ладонью, но в одной руке у него была кружка, а в другой чистая тряпица. И медитативное, успокаивающее протирание посуды было… важнее, чем выражение мнения о тупости отмазки Стика. За годы, пока выкупленное на все скопленные деньги за карьеру наёмника заведение всё больше и больше скатывалось в помоечный притон, только эксклюзивная методика самоуспокоения не давала Олафу на всё плюнуть, и свалить из столицы в деревню к младшему брату. Ну… ещё упрямство. И жадность. И хорошее воображение, которое прекрасно показывало картину, где над Олафом ржет вся родная деревня: от старосты до последней амбарной мыши.

Ну… он бы точно не преминул посмеяться над собой, да. Его жизнь… Сначала годы тренировок, во время которых простой деревенский пацан, слинявший в сверкающую (в его воображении) столицу, всеми правдами и неправдами буквально рожал, словно ежа против шерсти, себе уроки учителей, искал деньги на алхимию, умолял со слезами на глазах всех встречных жрецов об исцелении от последствий приёма дрянных зелий. Это было сложное время, но он справился…

Потом, после того, как аура всё же пробудилась, его первая наёмничья компания — Степные Шакалы. Тогда эти парни были чуть ли не ватагой бандитов, но среди наёмников присутствовали нормальные воины, а это был шанс. И молодой практически неумеха с нестабильной пока ещё аурой им воспользовался — лебезил, подлизывался, заваливал лестью, но смог получить уроки от опытных и взрослых мужчин-воинов, а впервые появившийся более-менее пристойно выглядевший заработок дал возможность покупать необходимые препараты у сертифицированных алхимиков. Пусть гильдии, где он отоваривался, по-большей части являлись невзрачными объединениями слабосилков, но их зелья были больше полезными, чем ядовитыми, а целебные эликсиры, что по консистенции и вкусу похожи на сопли, исполняли свою работу как положено.

Так что жизнь Олафа пошла в гору. Через какое-то время он выбрался с позиций «мяса» в отряде, «набил» себе какую-никакую репутацию, заматерел. Денежки начали капать бодро настолько, что молодой воин мог себе позволить не только вкладывать всё в правильное питание и алхимию, но начать откладывать. Приятная картина, нарисованная в фантазиях со времён мальчишества, когда он пацаном храбро рубил крапиву палкой, начала обретать краски.

Дальше была смена отряда. Степь мужчину достала в край, и понесло Олафа не куда-нибудь, а на восток, к берегам Океана. Самое, наверное, тупое решение в его жизни. Соблазнился Олаф рассказами о невероятных богатствах, которые можно найти путешествуя по бескрайним водным гладям. Только слова о подстерегающих моряков опасностях он благополучно пропустил мимо ушей.

Зря. Хотя бы потому, что на море… совсем другая специфика, и Олаф буквально охренел, вживаясь в новое для себя дело. Но так-то, первая пятёрка плаваний прошли нормально, а одно даже великолепно — их небольшая эскадра Щёлкающих Раков, состоящая из двух вымпелов, во время патрулирования, заказанного Короной (если быть точным — муниципалитетом прибрежного коронного города) «вписалась» в бой королевского патрульного фрегата с полезшими из-под воды русалками. Очень вовремя и очень удачно. Потому как на борту фрегата капитаном был аж целый граф из морской аристократии, и отсыпал он наёмникам по прибытии на сушу приличную горку золота!

Увы, для молодой, но довольно перспективной и даже богатой (два собственных корабля — совсем не мелочи) компании наёмников это был последний удачный выход на просторы бескрайнего Океана. В следующий раз Щёлкающие Раки щёлкнули в последний раз. «Повезло», сказал тогда кок со шхуны, на которой служил Олаф.

«Да, наверное», — согласился парень, глядя на культю ноги, и работая вёслами шлюпки. Из команд двух кораблей выжили только они. Повезло. Им. А остальным — нет. Встретить, пусть и незадолго до рассвета, три корабля-призрака — гарантированная смерть.

Нежить, что ходит под рваными парусами с фантастической скоростью, плюя на попутный ветер, легко догнала обе шхуны, после чего началась резня. Только восход Солнца сохранил жизни Олафа и властелина камбуза. А ещё трусость и удача. Повелитель поварёшки банально прятался и выжил, а Олаф потерял сознание из-за удара по башке в начале боя, и очнулся уже за несколько минут до рассвета. Увы, проваляйся он ещё немного, и может нога осталась бы при нём. Но, бездумно вскочив со звенящей головой чуть ли не посреди абордажников нежити, он обрёк себя на смерть… отделавшись «лёгким испугом» — правой ногой ниже колена, и редким зрелищем, как под крик дохлого капитана «НА ДНО-О-О», резвые трупы, забыв о недобитом наёмнике,