Управляю недопониманиями - Boroda

на людях. Если честно, то Олаф подозревал, что она на них вообще не способна. А неприязнь людей, что служат напрямую Тёмному Лорду, и, по слухам, принимают участие в некоторых выходах в Ночь вместе с Повелителем Отребья… Короче, лучше не вызывать у них неприязнь. Особенно у этой девы.

До недавнего времени Олаф старался держаться от молодой женщины как можно дальше. Из-за того, как она смотрела на людей. Он не раз видел убийц, да и сам оборвал не одну жизнь, но настолько… мясницкого взгляда не видывал. Казалось Амелия, когда с кем-то разговаривала, в воображении разделывала собеседника. И это при обычных обстоятельствах.

Все, хоть сколько то знакомые с этой девой знали, что во избежание резкой потери здоровья нужно соблюдать несколько правил, находясь рядом с ней.

Первое — никогда не отзываться плохо о Тёмном Лорде. Ни в коем случае. Не стоит этого делать. Совсем! Фанатичная верность лорду Нэвэрмору — одна из главных черт характера Амелии. Если приглядеться, то сквозь ткань белой мужской сорочки с высоким воротником, которая всегда наглухо застёгнута на все пуговицы, можно разглядеть у неё на спине, напротив сердца, татуировку чёрного кулака, сжимающего окровавленное сердце. По слухам — верный знак тех, кто поклялся душой и телом служить лорду Нэвэрмору до самой смерти.

Второе — нельзя при ней упоминать Чернокнижье, и не добавить несколько оскорбительных эпитетов. Потому что ненависть к демоническим шлюхам у девушки настолько же крепка, как верность Тёмному Лорду. Вспомнить Чернокнижника, демона, жертвоприношения, и не обозначить, что ты резко против подобного, лучше даже в грязной форме и с подробностями, значит привлечь к себе пристальное внимание Амелии, а этого… лучше не делать. Олаф был знаком с парочкой историй, где дева в белой маске потом пристрастно расспрашивала заинтересовавших её людей.

Третье — необходимо держать любые поползновения в сторону её тела в штанах. Иначе поползновение может стать последним для твоего змея. Как умудрился Казах не лишится своего, а успешно попасть в постель беломасочницы… Олаф бы заплатил за эту историю золотом (одну монету точно дал бы), но жизнь дороже, поэтому трактирщик предпочитал держать своё любопытство при себе.

— Того же, что обычно, — недолго пытаясь поймать ускользающую от него девушку вздохнул батыр, направившись к любимому их парой столику. За своим кавалером, насмешливо пофыркивая, шла уже девушка, как и степняк, одетая в кожаные штаны с сапогами до колен, и не изменяя себе — в ту самую белую мужскую рубаху с высоким воротником.

— Скоро всё будет, — кивнул спинам аурных воинов Олаф, временно оставив пустой зал трактира, чтобы распорядиться подавать уже готовящийся для парочки завтрак, как только тот будет готов.

А вернувшись, с удивлением увидел нового посетителя.

Вернее посетительницу.

«Это ещё что за чудо?» — с возрастающим недоумением уставился трактирщик на замершую у барной стойки женскую фигуру, укутанную в плащ и с низко надвинутым капюшоном.

Очень… действенный способ скрыть себя, ага. Особенно если глянуть на ухоженные молодые ручки, нервно теребящие то одно, то другое изящное золотое колечко на пальчиках. Да и маникюр… Олаф в подобном деле не силён, но не удивится, если эти чуть ли не картины на ногтях будут стоить в пару золотых у соотвествующих мастериц.

— Чего желаете? — нейтрально поинтересовался трактирщик после небольшой заминки. Чуть подумав он решил, что именовать эту незнакомку леди — лишнее… Дамочка-то скрывается как-никак…

— … — сначала на Олафа недолго, загадочно помолчали. — Я… я… — а, так это была не загадочность, а нерешительность.

— Сударыня, — решил вполголоса, нейтрально, но более-менее уважительно обратиться к явной аристократке трактирщик. — Если вы ищете Гильдию Информаторов, то она расположена чуть дальше. Направо, как выйдете из дверей. Тут обычная таверна.

— Н-нет, — девушка сжала ручки, да так, что аж костяшки побелели, после чего зашептала. — Я видела… у вас там… на стене снаружи… ладонь.

— Эм? — Олаф моргнул. Стену заляпали что ли? Но какое дело до этого залётной леди? Не говорит же она о…

— Чёрная, — подтвердила подозрения трактирщика непонятная особа, и хозяин заведения увидел, как Казах и Амелия, тихо о чём-то беседующие, и временами косящиеся на загадочную фигуру, резко прекратили разговор, повернув головы к барной стойке.

— М-м-м… — все знали, что означает чёрная пятерня, но такое, чтобы кто-то из дворянства искал встречи с Людьми Ночи… Нет, конечно, и подобное случалось, но не лично же! Для подобного существуют слуги! — Возможно… сажа? — как-то Олафу совершенно не хотелось участвовать в чём-то, связанном с благородными. Пованивали такие делишки. Для простолюдинов такая бодяга могла закончится плохо.

— Вот… — девушка достала из-под плаща, светанув прямо в глаза Олафа частью даже на вид дорогущего платья, медальон. Серебро?

«Нет, платина», — присмотрелся трактирщик, уже подозревая, что увидит после щелчка, распахнувшего крышку, и продемонстрировавшего… содержание.

Ладонь. Выложенная маленькими, но безумно дорогими чёрными бриллиантами на платиновой поверхности.

— Леди, — едва слышно, полностью серьёзно заговорил трактирщик, быстро накрыв рукой медальон, закрывая его, и пододвигая к девушке. — Если… если вы НЕ ЗНАЕТЕ, как ЭТО попало в ваши руки, то просто уходите. Я сделаю вид, что ничего не видел. — соврал хозяин заведения, который твёрдо знал, что сразу после того, как эта… ТАИНСТВЕННАЯ персона покинет трактир, он моментально засядет за составление письма «дорогому товарищу Мюллеру». — И вообще, память у меня дырявая — всё на свете забываю…

— Так значит я не ошиблась, вы знаете как связаться с лор…

— Тиха-тиха-тиха! — уже натурально зашипел Олаф, покрываясь холодным потом. Не было печали — демоны прислали. Только неприятностей с аристократами в его заведении не хватало бывшему наёмнику. А они могут, могут произойти! Потому что и Казах, и Амелия, что значительно хуже, уже шли сюда. — Ну заче-е-ем…

— Но… тот… кто мне это дал, сказал, что если мне понадобится, то я могу прийти в… злачное место и просто показать медальон.

«Ну спасибо», — почти обиженно подумал Олаф, который так гордился изменениями в своём заведении.

— Он… любит чёрное, — многозначительным шепотом напомнила «клиентка», что сейчас не время думать о таверне и её фасаде. — И у него фиолетовые глаза. Очень… яркие, можно сказать, что горящие.

Олаф моргнул. И к чему это сейчас было?

Правда ответить ничего не успел. Причина была в Амелии, которая быстро и бескомпромиссно убрала его ладонь с медальона и отщёлкнула крышку. Всего