Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Нет, — твёрдо сказала я, не делая попытки открыть засов. — Говорите оттуда. Что вам нужно?

Гроберт покраснел. Я видела, как на его шее вздулись вены — он кипел от унижения и ярости, но изо всех сил пытался держать маску любезности. Получалось у него из рук вон плохо.

— Я… кхм… пришёл принести свои извинения, — выдавил он, комкая в руках шляпу. — Произошло чудовищное недоразумение! Мои люди… они неправильно поняли мои указания. Переусердствовали. Я был в ужасе, когда узнал!

Врёт и не краснеет. Точнее, краснеет, но от злости. Он извинялся, но в каждом его слове сквозило: «Я не виноват, это всё они, а я белый и пушистый».

— Недоразумение? — переспросила я холодно. — Ваши люди сломали мой инструмент и угрожали мне. Это вы называете «переусердствовали»?

— Виновные уже наказаны! — поспешно заверил Гроберт. — И я лично гарантирую, что подобное больше не повторится. Никто и никогда не посмеет мешать вашему творчеству, которое, смею заметить, выше всяких похвал! Мы… я осознал, какой талант мы чуть не упустили! — он говорил торопливо, глотая окончания слов, явно желая поскорее закончить этот позорный спектакль. — Более того! Я нашёл для вас прекрасное место в галерее «Золотой луч». Лучший свет, богатая публика! Мы готовы предоставить вам его совершенно бесплатно. И лучших клиентов я буду направлять лично к вам! — магистр полез в кошель на поясе и достал туго набитый мешочек. Звякнуло золото. — А это… — он протянул руку через забор, — скромная компенсация за причинённые неудобства и моральный ущерб. Прошу, примите. В знак примирения.

Я смотрела на кошель. Деньги. Много денег. Гроберт, заметив мой взгляд, не смог скрыть ехидной, торжествующей ухмылки. Он был уверен, что всё в этом мире продаётся и покупается.

Я подошла к калитке. Молча взяла мешочек из его потной ладони. Улыбка магистра стала шире. Не говоря ни слова, я развязала шнурок и достала одну золотую монету. Ровно столько, сколько стоили доски, мелки и кисти. Ни монетой больше. Затянув шнурок обратно, я протянула похудевший лишь на малую толику кошель обратно ошарашенному магистру.

— Вот, — сказала я. — Это за мои вещи. Остальное — ваше. Заберите.

— Но… — он вылупил глаза, хватая воздух ртом, как рыба на суше. — Это же золото! Я даю вам…

— Мне не нужны ваши подачки, — отрезала я. — Я взяла ровно столько, сколько вы мне должны. Чужого мне не надо.

Гроберт держал мешочек так, словно это была дохлая крыса. Он явно не ожидал, что кто-то в здравом уме откажется от халявного богатства.

— И ещё, магистр, — добавила я, глядя ему прямо в глаза. — Мне не нужно ваше «прекрасное место» в галерее. И ваши клиенты мне тоже не нужны. У меня есть свои руки и голова на плечах.

— Вы отказываетесь от покровительства гильдии? — ахнул он, теряя остатки самообладания.

— Я отказываюсь иметь дело с вами, — жёстко ответила я. — Мне от вас ничего не нужно. Просто не лезьте ко мне, магистр, и забудьте дорогу к этому дому, — я зыркнула на него так, что он невольно отступил на шаг. — Всего вам доброго.

Развернувшись, я направилась к дому, по пути подхватив детей за руки. Спиной чувствовала испепеляющий взгляд Гроберта, но мне было всё равно. Пусть и не своими силами, но я победила. И эта победа стоила дороже любого золота.

34. Сад тысячи роз

Эля

После того как я утерла нос Гроберту, отказавшись от его грязных денег и взяв лишь то, что мне причиталось по праву, настроение взлетело до небес.

Вечер мы с детьми провели в тёплой, семейной суете. Вместе с Лилой приготовили ужин — запекли картофель с травами, аромат которых наполнил весь дом, и рыбу. Потом я помогла Маю помыться, слушая с улыбкой на лице бесконечные истории о том, как он и его деревянный воин побеждали драконов в зарослях крапивы.

Когда дети улеглись, я занялась ревизией своих художественных запасов. Всё было довольно скромно: несколько мелков, пара баночек с краской, которые я купила «на всякий случай» в тот первый раз, и простая бумага. Этого было маловато для полноценного портрета дочери князя, но для эскиза вполне достаточно.

— Ничего, — прошептала я, укладывая инструменты в сумку. — Завтра или послезавтра схожу на рынок и докуплю всё необходимое. Главное — начать.

Ночь прошла спокойно, без кошмаров и тревог. А утро встретило ярким солнцем, которое заглядывало в окна сквозь листву нашего старого дуба. Сад, ещё недавно казавшийся мрачным и заброшенным, теперь, после нашей уборки, выглядел приветливо. Птицы пели так громко, словно праздновали наше новоселье.

В обещанный час у ворот заскрипели колёса. Экипаж, присланный леди Амалией, прибыл минута в минуту.

— Слушайте внимательно, — я глядела детям в глаза. — Калитку запереть на засов. Никому не открывать. Если почувствуете хоть малейшую опасность — бегите в дом, запирайтесь и сидите тихо, как мышки. Я постараюсь не задерживаться.

— Мы поняли, Эля, — серьёзно кивнула Лила, обнимая брата за плечи. — Не волнуйся.

Я села в мягкое нутро кареты, и мы тронулись.

Путь лежал в Верхний город — район, где обитала знать. Чем ближе мы подъезжали, тем разительнее менялся пейзаж. Узкие улочки сменились широкими проспектами, вымощенными белым камнем. Дома здесь были не просто жилищами, а произведениями искусства: с колоннами, лепниной, высокими коваными заборами, за которыми угадывались обширные парки.

Когда экипаж свернул в распахнутые ворота поместья князя Лерея, у меня перехватило дыхание. Это был настоящий дворец. Белоснежное здание с анфиладой окон, мраморные лестницы, фонтаны, бьющие прямо перед входом. Всё здесь кричало о вековой власти и огромных деньгах. Я почувствовала себя маленькой и незначительной песчинкой.

У подножия широкого мраморного крыльца меня уже ждали. Амалия, одетая в лёгкое утреннее платье нежно-персикового цвета, улыбнулась мне так, словно встречала старую подругу, а не наёмную работницу.

— Эля! Как я рада, что вы приехали! — она направилась ко мне. — Надеюсь, дорога вас не утомила?

— Доброе утро, леди Амалия. Всё прошло прекрасно, спасибо.

— Идёмте скорее, — она взяла меня под руку, что вызвало удивлённые взгляды лакеев. — В доме душно, и отец опять принимает министров. Мы будем работать в саду. Там свет лучше, да и дышится легче.

Она повела меня по дорожкам, посыпанным розоватым песком.

Если мой сад был уютным уголком, отвоёванным у хаоса, то сад князя был триумфом порядка и красоты. Кусты подстрижены в форме шаров и пирамид, газоны напоминали зелёный бархат, по которому страшно было ступать. А цветы… Казалось, здесь