Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Ну и ладно, — вздохнула она, усаживаясь в кресло, которое жалобно скрипнуло под её весом. — Не хочешь рассказывать — не надо. Я тебе расскажу. У меня сегодня день был — сплошные волнения!

Гроберт проигнорировал её, продолжая строить планы мести, которые он никогда не сможет осуществить.

— Представляешь, — продолжила Марта, не обращая внимания на его угрюмость, — я встретила в парке удивительную художницу. Прямо на улице сидит, у мостика.

Магистр замер на полушаге, но спиной к жене.

— И знаешь, дорогой, — воодушевлённо вещала «зефирка», — она рисует просто божественно! Не то что твои бездари в Гильдии, которые только и умеют, что носы задирать да краски переводить. У этой девушки талант от бога! Она так схватывает суть! Я заказала у неё портрет.

Гроберт медленно, очень медленно начал поворачиваться к жене. Его глаз задёргался.

— И сегодня, — Марта всплеснула руками, — я пришла за готовой работой. Была в таком предвкушении! Думала, повешу в гостиной, над камином… Но представляешь, какой ужас? Оказывается, вчера на неё напали какие-то изверги!

— Изверги… — сипло повторил Гроберт.

— Да! Варвары! — возмущённо подтвердила супруга. — Налетели, всё переломали, растоптали краски, испортили мой эскиз! Бедная мастер так переживала, так извинялась! Хотела деньги вернуть! Но мы с девочками, конечно, не взяли. Мы же не звери. Назначили новый день и время для перерисовки.

Гроберт почувствовал, как внутри него закипает вулкан. Кровь ударила в голову.

— Как… — прохрипел он, — как звали эту… художницу?

— Мастер Эля, — с теплотой произнесла Марта. — Чудесная девушка. Скромная, вежливая…

— Эля?! — взревел Гроберт, подпрыгивая на месте. Его лицо перекосило от бешенства. — Эта дрянь?! Эта лицемерная змея?!

В кабинете повисла тишина.

Марта перестала обмахиваться веером. Её глаза, только что светившиеся добродушием, сузились в две щёлочки. Она медленно поднялась с кресла. И в этот момент произошло удивительное превращение. Уютная, мягкая «зефирка» исчезла. На её месте возникла разъярённая валькирия в розовом.

Извилины в голове леди Марты, отточенные годами светских интриг и управления огромным хозяйством, сработали мгновенно. Она сложила два и два.

— Так это… — тихо начала она, и от этого шёпота у Гроберта волосы на затылке встали дыбом. — Так это твоих рук дело, дорогой?

Гроберт попятился. Он знал этот тон. Ох, как он знал этот тон!

— Марта, радость моя, ты не понимаешь… — заблеял магистр, пытаясь спрятаться за письменный стол. — Это политика! Дела Гильдии! Она работала без лицензии! Она…

— Молчать! — рявкнула Марта так, что задребезжали стёкла в шкафах. Аристократка двинулась на него, наступая, как неизбежный розовый ледник. — Ты послал своих бандитов к беззащитной девушке?! Ах ты… старый, плешивый, завистливый боров! Они напугали мастера Элю и уничтожили мой портрет!

— Марта! Я глава Гильдии! Я должен следить за порядком! — взвизгнул Гроберт, упираясь спиной в стену. Отступать было некуда.

— Ты должен следить за тем, чтобы у тебя пуговицы на животе не лопались! — отрезала она, нависая над ним. — Порядок он наводил! Да твои художники и мизинца её не стоят! Её работы великолепны! А ты… ты просто испугался, что она лучше тех бездарей, с которых ты дерёшь три шкуры!

— Она меня оскорбила! — попытался оправдаться магистр. — Отказалась платить налог!

— И правильно сделала! — Марта ткнула его пальцем в грудь, да так больно, что он охнул. — Я бы тебе тоже ни медяка не дала, жадная ты свинья! Решил так поступить с талантливой девушкой? С той, которая понравилась мне?!

Гроберт вжался в угол, пытаясь слиться с обоями. Весь его гонор, вся его властность испарились без следа. Перед своей женой он был не магистром, а нашкодившим мальчишкой.

— Марта, я всё исправил! Извинился! Даже деньги ей предлагал! Но она не взяла!

— Потому что мастер Эля не такая, как ты! — фыркнула леди Марта. — Запомни мои слова, дорогой, — аристократка приблизила своё лицо к его, и в её глазах он прочитал свой приговор. — Чтобы не смел её трогать. Я ясно выразилась? Она нарисует мой портрет. И если хоть один волос упадёт с её головы, если хоть одна её кисточка сломается… я тебе такую жизнь устрою, что каторга покажется раем! Ты меня знаешь!

— Мм-гм… — промямлил магистр, пытаясь кивнуть, но мешал тройной подбородок.

— Не слышу! — рявкнула леди Марта.

— Я понял! Всё понял! — поспешно выкрикнул Гроберт, зажмурившись. — Не трону! Пальцем не трону!

Аристократка выпрямилась. Мгновенно, словно по щелчку пальцев, с её лица исчезло выражение ярости. Она снова улыбнулась — мило, сладко, как ни в чём не бывало.

— Вот и славно, дорогой, — проворковала аристократка. Протянула пухлую руку и пару раз легонько, но унизительно шлёпнула его по обрюзгшей щеке. — Будь умницей.

Послав ему воздушный поцелуй, «зефирка» развернулась, взмахнув юбками, и величественно выплыла из кабинета, оставив дверь распахнутой настежь.

Гроберт сполз по стене на пол, вытирая пот со лба дрожащей рукой. Его душила бессильная злоба. Мазилка… Эта проклятая мазилка! Она умудрилась настроить против него не только лорда Лестра, но и его собственную жену!

— Ведьма, — прошептал он в пустоту. — Она точно ведьма!

38. Нескромная синьора

Эля

Работа над портретом Амалии спорилась. Я так увлеклась, выписывая тонкие лепестки фантастических цветов, что не заметила, как солнце начало клониться к горизонту, заливая нашу гостиную медовым светом. Спина затекла, а в животе предательски заурчало.

— Перерыв! — объявила я сама себе, откладывая кисть.

На кухне меня уже ждали. Лила заварила свежий травяной чай, а Май расставил на столе наши новые глиняные кружки. В воздухе пахло мятой и домашним уютом.

Мы пили чай, макая в него сухари, и болтали о всякой ерунде. Но я видела, что Май хочет о чём-то спросить. Он вертелся на стуле, кусал губы и то и дело бросал на меня быстрые взгляды.

— Ну, спрашивай уже, — улыбнулась я. — А то лопнешь от любопытства.

Май просиял.

— Эля, а расскажи про твой мир! Ну, откуда ты пришла. Там правда всё по-другому?

Я откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Воспоминания о прошлой жизни казались далёкими, словно сон, но иногда они накатывали с такой яркостью, что щемило сердце.

— Правда, — кивнула я. — Там всё совсем иначе. Представь себе города, в которых дома такие высокие, что верхушками щекочут облака. Они построены из камня и стекла, и в одном таком доме может жить больше людей, чем во всей нашей деревне у поместья Блэквуд.

— До облаков? — Май перестал жевать, уставившись на меня с недоверием. — Но как же туда подниматься? Это же сколько ступенек!

— А подниматься не нужно, — подмигнула я. — Там есть специальные комнаты-повозки, которые сами возят людей вверх и вниз внутри дома за считанные