Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Глава 11

— Так, — сказал я, оглядывая амбар, — Сколько их осталось?

— Восемь, — ответил Вэй, — Я уже погрузил тех, кого ты успел обработать. Должен признать, Ян, не знаю где ты откопал рецепт этого эликсира, но он действует. Когда Лан привела тебя впервые? я особо не надеялся, что член Академии сможет нам помочь. Ты, конечно не обижайся, талант талантом, но нет у меня доверия к членам Академии.

— Ты два раза назвал меня этим словом, — произнёс я, подняв на уровне глаз стеклянный контейнер с мутноватой жидкостью.

— Каким? — Недоумевающе спросил Вэй, закидывая мёртвое тело упокоившегося зомби.

— Член Академии, — взболтав жидкость по часовой стрелке, пояснил я, — Хоть Лан тебе и сказала, что я всего лишь неофит.

Мужчина пожал плечами и вытер со лба выступившую от работы и жары испарину.

— Неофит Академии, или член Академии, какая разница? Знаешь, что связывало меня и других неофитов, когда проходил обучение? Преданность! Я всеми фибрами души был уверен, что моё будущее будет только в Академии. Что я, как только сдам экзамены, то сразу стану штатным алхимиком и начну подниматься по рангам, у меня будет доступ ко всему. К знаниям, ингредиентам и свиткам техник, а взамен они лишь требовали моей неоспоримой преданности. Не знаю, как бы я поступил на твоём месте, Ян… Рисковал бы положением неофита ради какой-то деревни или наоборот доложил бы мастеру и набрал дополнительных очков. — вдруг мужчина вздохнул, поглядывая на очередной труп и добавил, — хотя кого я обманываю… стучал бы, как барабан.

— Это он так пытается поблагодарить тебя, — Вмешалась в Лан, поставив возле меня ещё одну порцию эликсира, — Поэтому я сделаю это за двоих. Спасибо тебе, Ян, без тебя мы бы не справились.

— Рано благодаришь, у нас впереди ещё много работы.

Я кивнул в сторону телеги, стоявшей у входа на которой лежали тела, прикрытые старой мешковиной. Чёрные пятна на их коже поблекли и иссохли до сероватой корки. Эликсир работал, причём именно так, как и было описано в Кодексе. Вот только главная проблема был в том, что к моему возвращению амбар пополнился ещё на тройку постояльцев, а те, что уже находились внутри, отказывались умирать.

Мне хотелось их спасти, хотелось вернуть изначальный вид и восстановить разрушенный разум, вот только реальность была сурова и беспощадна. Восстанавливать было нечего, а тела, покрытые гнойниками и миазмами, никогда бы не стали прежними, точно так же, как молодость не сменяет старость. Да и сами мертвецы, почуяв рядом с собой живого человека, зачастую срывались и бросались в бой.

Стоило ли говорить, что пришлось их убивать. Правда бремя со мной разделила Лан. Она выводила одного за другим, а иногда выносила уже мёртвого. Через каждые два трупа происходила смена. Девушка занимала место у алхимического котла и проводила ритуал, а я уходил за следующим телом.

— А эти? — кивнул я на заражённых, которые сидели в амбаре прижавшись к стене, — живы ещё?

— Живы, — ответила Лан, качнув головой, — пока живы.

Ну что же, спросить всё равно стоило. Я подошёл к ближайшему мужчине лет сорока с открытой раной на шее и выдохнул. Чёрные прожилки пульсировали под кожей, влажные миазмы на плечах и спине сочились гноем, а глаза бедолаги смотрели в пустоту. Он не реагировал на моё приближение, только шевелил губами и повторял одного и то же:

— Доброе утро, как дела? Не желаете ли свежего, парного молока?

Я схватил его одной рукой и вынес из амбара. Мертвец не сопротивлялся, лишь болтался на плече, как мокрая лапша и продолжал бубнить всё те же слова. Я положил его недалеко у входа, где стояла телега с очищенными телами и коротко выдохнул.

— Прости, дружище, — Произнёс я уже в который раз и коротким движением свернул ему шею.

Лан протянула пузырёк с эликсиром, и я залил его в открытую рану, а затем положил тело на живот строго на север. Тела, что лежали так уже полчаса, побледнели, а чёрные прожилки под кожей поблекли. Пускай у меня и вышло их спасти, по крайней мере эти трупы не станут отравлять земли вокруг деревни. Вот только это ещё не конец.

Вэй погрузил их в телегу, которая была и без того завалена трупами и повёз партию на кладбище. Я выволок нового бедолагу, прикончил коротким ударом ножа, создав тем самым входное отверстие для эликсира и залил состав.

Повторить, очистить, положить на живот на север.

Лан помогала и молчала. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. Сказывался профессионализм члена Академии, вот только её выдавал взгляд. Она явно переживала каждую смерть, будто я убивал её родственников, а не каких-то немытых крестьян. Никогда бы не подумал, что можно вот так заботиться о незнакомых людях или по крайней мере проявлять такую степень эмоциональной вовлеченности.

— Лан, — сказал я, когда мы закончили с шестым.

— М? — Она подняла голову и внимательно на меня уставилась.

— Ты когда-нибудь слышала о человеке, который бродит в стенах Академии с покрытой головой? Под капюшоном, у него ещё на челюсти красные чешуйки.

— Красные чешуйки? — Повторила Лан и прекрасно понимал почему, — Ты уверен? Может тебе показалось? Потому что, если бы и был такой человек, его бы точно отправили в лазарет. Это ведь какая-то болезнь, так ведь?

Я огорчённо выдохнул.

— Значит не слышала, а жаль.

Лан опустила пузырёк, вытерла лоб и кивнула.

— Не слышала, но в Академии много странных людей, так что неудивительно, что среди них могут быть и такие.

— Что это значит? Могут быть и нелюди?

— То и значит. — Лан закрыла глаза убитому зомби и перевернула его живот. — Есть техники, ритуалы, алхимия в конце концов. Всё это меняет тело, меняет разум. Академия не говорит об этом открыто, так как гомункулы в целом запрещены на территории всей Империи и приравниваются к тёмной культивации, но…

— Но что но? — Спросил я, вытирая руки от мёртвой плоти.

— Но не удивлюсь, если есть и другие таланты, как ты. Просто мы о них ничего не знаем. А почему ты спрашиваешь? Ты говорил с этим человеком? Ты его боишься?

— Его не боюсь, а вот то, что он может представлять… это вызывает у меня опасения. Если приставили следить таких, значит на меня нацелились влиятельные люди. Понять бы ещё, что им от меня надо.

— Знаешь, — горько ухмыльнулась Лан, — иногда мне кажется, что тогда на тракте мне не