"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

размещения, укладки, чтобы и относительно посторонний быстро смог разобраться в хранящемся. Ладно у нас есть время обследовать все помещения, вскрывать ящики, засовывать нос во все углы. Но мы до сих пор так и не отыскали, а может пропустили или не смогли открыть двери в жилые помещения, которые должны быть. Судя по объёмам хранилища и запасам продовольствия, тут дивизия может месяц без особой нужды тихо просидеть.

— А это идея, — произнёс Заря, оглядывая просторное помещение. — Ведь не может быть, чтобы не было ни одного журнала проверки, инструкции или на экстренный случай схемы эвакуации. Ведь заметили, что на каждой двери и внутри помещения имеется маркировка: «А2», «Б4» и так далее.

— И если эта схема есть, то она должна быть там, где нет вещей, — вставая с места, подхватил идею Партизан.

— Вероятней всего, да. Так что, товарищи. Отдыхаем полчаса и начнём поиски. По крайней мере, до отбоя осмотрим хотя бы одно это помещение. Но вроде ни сейфов, ни шкафов тут нет. Только стеллажи с коробками.

— Металлическими, несгораемыми коробками, — подойдя к стеллажу, произнёс Партизан, пытаясь поднять один из металлических ящиков, — Ого! Тяжёлый! Я один и не подниму.

Вдвоём, кое-как сняли первый попавшийся со стеллажа ящик, перенесли его на стол.

— Что, опять зажигалка понадобится???

— Нет, вроде тут обычный замок-защёлка, без запирающего, — ответил на ехидное замечание кого-то из бойцов. После того как мне при помощи подручных средств удалось разрезать металлическую душку, ко мне стали относиться с уважением и не только прислушивались к моим замечаниям, но и ждали или одобрения, или наоборот критики. Но я старался не выпячивать свои знания и умения. Я боялся, когда попаду к более высокому начальству, то ко мне будет много вопросов, на которые вразумительно ответить не смогу. А легенду придумать, я пока так и не смог. Имелось слишком много нестыковок и оговорок, которые сгладить или объяснить разумно я не мог. Не говорить же какому-нибудь высшему офицеру, что товарищ генерал, у меня раздвоение личности, я — Геннадий Провоторов, выпускник специальной школы-интерната, старший сержант в отставке и одновременно хоск — командир специального подразделения с богатым опытом ведения боевых действий против армии вторжения анторсов, то есть капитан Глен. Меня сразу в дурку отправят, хотя вероятней всего, просто закроют где-нибудь глубоко и начнут «пытать», выведывая тактику и стратегию противодействия захватчикам, а мне этого уж очень не хотелось. А по поводу знания, как разрезать металл я был совершенно спокоен. Этот способ хорошо описан в одном из литературных произведений на специфическую тематику про каторжников, по нему ещё в одной из викторин задавали вопрос. Так что из-за этого знания, что поразило многих, я совсем не переживал.

— Что ждёте, открывайте, посмотрим, что внутри, — поторопил Заря.

Ящик открыли. Внутри оказались инструкции и буклеты к гранатам.

— У-у-у, — раздосадовано выдохнул рядом стоявший боец, — этого добра и у нас в расположении хватало. Вот только старое тут всё. Смотрите, на буклете стоит год издания…

— Так это уже лет сорок прошло, с того момента, — осмотрев ровный типографский шрифт, заключил Партизан.

— И убежищу, скорее всего, не меньше. Так что давайте посмотрим, что тут ещё есть, может, всё-таки найдём искомое. Ну не может быть, чтобы не было схем укладки или какого журнала учёта прихода-расхода, — не унимался Заря.

Копались долго. Снимали только верхние ящики, а нижние оставляли на стеллажах. Но внутри каждого из них находились инструкции к различного рода технике, оборудованию, оружию, а в одном ящике в дополнение к инструкции по эксплуатации, обнаружились ключи от тракторов.

— Ладно, товарищи, — после нескольких часов безуспешных поисков, произнёс Заря, — на сегодня всё. Давайте отдыхать. Конечно, место здесь не совсем обустроенное для сна — бетонный пол и стены давят, но вентиляция нормально работает, сдвинем кресла, кто на столе расположится, кто на полу. Спальники у нас с собой. Так что, через полчаса отбой.

— На часах кто? — произнёс Партизан и почему-то посмотрел на меня.

— Одного человека хватит. Я с разрешения командира растяжки поставлю на том входе, где проникли сюда и на разветвлениях, чтоб далеко не ходить. Санузел тут химический, скважины нет, наверно. Вентиляция проточно-принудительная. Так что по технологическим путям к нам не пройдут.

— Согласен. Бес, я с тобой пойду, а остальные отдыхайте. Через шесть часов подниму тебя, Партизан. Последнюю смену отстоишь, а то видишь, как бойцы устали, а ты более-менее держишься. Так что всё, отбой.

— Принял, командир, — спокойно ответил Партизан, выбирая себе место, где устроиться на ночлег.

— Бес, а мы сейчас с тобой пойдём, обойдём периметр и растяжки поставим, чтоб я потом Партизана предупредил, чтоб не лез, куда не надо.

Не дожидаясь, пока все улягутся, взяв с собой половину ящика с гранатами, мы вышли.

— Сначала у люка?

— Да, Заря. Сначала там две установим, потом дальше пойдём. Там самое слабое место. Если кто рядом будет, то наши земляные работы вмиг обнаружит. Правильно сделали, что аккуратно вскрыли люк, да и заблокировали сразу. Противник вскрывая долго провозится.

— Если взрывать будут, по-любому услышим, — согласился Заря.

Мне было странно, почему он — командир группы пошёл со мной, хотя у него других забот хватает, даже просто составить приблизительный план завтрашнего дня, но мы шли молча. Молча установили растяжки: одну на открытие люка, вторую в десятке шагов и третью чуть поодаль, на другой высоте.

— Смотрю на тебя Бес, — вдруг, когда мы уже возвращались назад, заговорил командир группы, — подготовка у тебя отличная, много знаешь, умело обращаешься с оружием, а если то, что захватил пленного, правда, то…

— Думаешь, соврал, что с пленным был? — перебил Зарю.

— Ды нет, Бес, но… знаешь, как нам в первые дни тяжко было⁈ И это нам ещё повезло. В о́круге были запланированы учения, как раз на начало этого месяца. Так, комдив нас за месяц отправил на резервные позиции, посменно по неделе каждая смена, чтоб, значит, проверили там всё, отточили мастерство и подготовились к учениям. Они какие-то важные должны были быть. С прибытием ни то министра обороны, ни то его зама. А как поступила команда: «Атом!», командир части подумал, что внезапная проверка боеготовности началась, а по штатке [13], те, кто на резервных позициях, обеспечивают пуск третьей волны. Ответно-встречный удар как раз наш дивизион должен производить ракетами шахтного базирования, что на основных позициях, а мы ж мобильные комплексы туда увели, как и предписано. Вот и укрылись в подземных убежищах, ожидая следующей команды… — тут Заря замедлил шаг и остановился, будто снова переживая те трагические дни. С разговором я его не торопил. Было видно, что ему надо выговорить, то что на душе наболело… Остановился рядом с ним, протянул флягу с водой, что подобрал себе на складах и не поленился, а сразу наполнил её водой из банок. Вкус у неё был затхлый, немного солоноватый от хранения в металлической банке, но вода пригодна для питья.

— Вот видишь, — беря из моих рук флягу, произнёс Заря, — один ты умудрился подготовиться, а мы расслабились… — сделав пару глотков, Заря протянул мне флягу обратно, — не знаю, что в первые часы творилось в голове у полковника… я только через несколько дней узнал о буквально за час поступлении множества противоречивых приказах, об одновременной потере связи. Не только радио-, но и проводной, уложенной на такой глубине, что просто так до кабеля не доберёшься. В неведении, закрывшись в убежище, просидели мы сутки. Связи нет, датчики контроля показывают непонятное. На вторые сутки полковник собрал командиров подразделений… я ж ротный, в моём ведении сопровождение, прикрытие, охрана, противодействие диверсантам, если по-простому сказать. У нас своя специфика.

— Я понял, майор, — впервые обратился к нему по званию.

— Сейсмограф фиксировал сильные колебания, — продолжал Заря, — будто землетрясение, но многократное — с афтершоками. Радиационный фон в норме, камеры видеоконтроля вышли из строя и не разберёшь, что на поверхности творится. Вот полковник и приказал собрать группу и проверить, что происходит на поверхности, а если есть возможность, добраться до места постоянной дислокации, узнать, что, да как. Мы тогда неопытные были, вышли днём, на броне и это мы ещё много проехали незамеченными. Нас в пяти километрах от места дислокации части накрыли… от бывшего места дислокации. Потом, через несколько дней я вновь там оказался и не мог смотреть. Две, наложенные рядом глубокие воронки,