Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

– Я ничего не сделала, я ничего не знаю, пожалуйста, дяденька, отпустите меня! – Несса потянула руку выше, пальцами случайно коснулась пальцев другого мужчины, что крепко держал ее волосы, и вздрогнула всем телом. – Мне очень больно, я ни в чем не виновата, я просто здесь отдыхала, я тут не работаю, я чужая, я вообще из Дасании. Вон, как и те люди. – Она кивком указала в сторону Кэтрин, Холджера, Патрика. И Дэвида. Как же он надеялся, что она не ляпнет ничего лишнего, ведь Несса это умела. – Мы все бежали от красных обезьян. Пожалуйста, отпустите меня! Я вас прошу, умоляю, дяденька, смилуйтесь…

Главный кивнул мужчине, что держал ее за волосы. Тот отпустил. Несса тут же встала на четвереньки и поползла в сторону выхода из гостиной. Медуза шел. Осколки и щепки хрустели под его массивными подошвами.

Главарь и двое других просто следили за всем происходящим.

Дэвид ощутил, как воздух сгустился, как угроза нависла над ними. Он дышал часто, глубоко, пот стекал по лицу, со лба прямо в глаза. Но он смотрел и не верил, что медузы здесь. Пришли их карать.

Медуза вытащил катану.

Кэтрин вскрикнула от ужаса.

Дэвида затрясло. Он не мог перестать смотреть, в голове мелькали тысячи вариантов, в каждом из них он мог самостоятельно справиться с медузами и всего лишь в одном проигрывал. И этот один вариант он называл реальностью.

– Ты осквернила хёчжо, – произнес главный. – Ты осквернила духов Туманного океана.

Он показал рукой у горла.

Медуза наступил ногой ей на спину, прижав Нессу к полу, и поднял катану.

Кэтрин и Фиби закричали, когда увидели это. Эхо их криков смешалось и оглушило.

Катана у манлио выглядела продолжением руки.

Несса билась до последнего. Она молотила руками по полу, пыталась извернуться, чтобы ударить манлио по ногам, но он так сильно прижал ее ногой, что вместо вдохов и выдохов слышалось лишь тяжелое хрипение.

Несса завизжала. Так громко, что заложило уши.

А потом все утихло. Разом.

Дэвид не закрывал глаза. Он все видел: катана вошла в ее голову – как нож в мягкое масло.

Несса замерла. Медуза постоял пару секунд, острие катаны вонзилось в деревянный пол, насквозь пробив голову. По светлому лезвию потекла кровь.

Медуза вытащил катану из головы, помогая ногой. Голова рухнула на пол, заливая все вокруг кровью. Дэвид видел, как глаза Нессы то закрывались, то открывались, ее рот продолжал что-то беззвучно говорить, мышцы на лице шевелились. А тело изредка подрагивало.

Патрика стошнило. Несколько раз.

Кэтрин и Фиби не смогли скрыть эмоции. Они душераздирающе разревелись, твердили: «Как же так, за что», Холджер опустил голову, его спина подрагивала. Дэвид видел, как с его глаз на пол падали слезы.

Вафи и Нилам обескураженно глядели на все это, понимая, что они влипли по полной.

Медуза одним движением смахнул с катаны кровь, которая брызгами запятнала стены и пололок, и вернул оружие в ножны. Потом наклонился, содрал с Нессы хёчжо и брезгливо стряхнул его, будто он не на теле человека был, а на грязной свинье.

Главный рявкнул, чтобы все умолкли и собрались. Кэтрин не могла остановить слезы. Она не подняла руки, зажала ими рот и дышала через раз. Соломон положил руку на ее плечо и крепко стиснул пальцами.

– А теперь перейдем к вопросу, – сказал главный, осматривая всех. – Где. Святой. Йонас.

Все молчали. Дэвид крепко сжал пальцы на затылке, глядя на мертвую Нессу.

Что он скажет Кэсси? Как об этом можно сказать? Он был уверен – как бы они друг к другу ни относились, смерть Нессы скажется на сестре. Она впадет в скорбь и уныние. Ведь они столько лет были рядом.

Кэсси это ранит, очень сильно ранит.

«Прости», – только и произнес мысленно он, рассматривая бездыханное тело Нессы на полу. Возле ее головы растеклась огромная лужа крови, кончики рыжих волос, что касались пола, пропитались темно-красным, прилипли к шее и плечам. Несса не шевелилась.

Она никогда больше не сделает ни одного вдоха, ни одного движения.

Что он скажет Кэсси? Почему не смог уберечь ее?

Отчасти он был рад, что она сейчас далеко отсюда. Но знал, что там ее ждет та же участь, возможно, даже страшнее. Ведь казнить ее будет сам Масуми, а не его люди.

– Что? Никто не знает, где ваш господин?

Вафи и Нилам низко опустили головы. Дэвид видел, что на них главарь смотрел с огромным интересом.

Как только их поставили на колени, у каждого проверили руки. Они искали татуировки «S. S.», нашли у Вафи, Нилама и Дэвида. Соломон не набил эту татуировку, чем изрядно бесил Святого Йонаса. Он говорил ему: «Я тебе всего лишь помогаю, очень хорошо помогаю, этот знак отличия ничего не решает». Но Святой Йонас думал иначе, поэтому платил меньше и не доверял Соломону.

Страх сковал тело, Дэвид с трудом заставил себя сделать вдох.

Смерть Нессы – это не конец, а всего лишь начало.

Главарь с тугим хвостом на голове подошел к Вафи. Тот чаще задышал от ужаса, какой уже представил у себя в голове. Медуза мог сделать все что угодно.

Дэвид злился на Соломона. Он мог дать отпор. Связал бы их своими прутьями, напустил бы ядовитых пчел. Это бы задержало их, дало бы время на побег. Оставили бы Мику, что тут поделать, возможно, сам Соломон жертвенно остался бы тут, пока все остальные бежали бы как можно дальше и быстрее, сев по машинам, да хотя бы на своих двоих.

Если бы только Соломон дал отпор. Как раньше. Ведь на них и раньше нападали другие кланы, сокрухи, и он им всем мог навалять.

Сейчас он сдался еще до начала битвы.

Так паршиво дела у Дэвида еще никогда не шли. И все это началось с того задания в Холотано.

С чернил.

Они вроде бы помогли спастись из Элькарона, а на деле – погубили их всех. Этакий эффект замедленной бомбы. Все равно накрыло.

– Что скажешь, парень? – Главарь ткнул пальцем Вафи в лоб, чтобы тот поднял голову и посмотрел ему в глаза. – Где твой господин?

– Я не знаю, – сквозь зубы процедил Вафи. Он дышал так часто, что казалось, он только что преодолел высоченную гору. Он глядел на главаря с нескрываемой злобой, как дикий зверь, которого загнали в ловушку. Поднеси руку ближе – откусит.

– А я думаю иначе. – Главарь вынул катану из ножен и приставил лезвие к его горлу. – Даю последний шанс.

Вафи упер взгляд в чистое лезвие катаны, а потом поднял бешеные