Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

глаза на медузу, что стоял возле него. Вафи собрал слюну и плюнул мужчине в лицо. Тот успел уклониться. Его лицо вмиг ожесточилось. Он чуть было не дернул рукой, что держала катану.

Дэвид зажмурился.

В ушах шумела кровь, она била по перепонкам, сердце стучало прямо в горле. Дэвид просто не верил в происходящее.

– Я не знаю, где он, так что завали ебало и свали! – грубо выдал Вафи.

Дэвид услышал смех. Он распахнул глаза и увидел, как главарь одним резким движением вонзил лезвие в горло Вафи.

Тот захрипел, схватился за лезвие ладонями, глаза забегали туда-сюда. Медуза вытащил лезвие так же резко.

На ладонях и пальцах Вафи остались глубокие порезы, из горла по обе стороны толчками выходила кровь. Он пытался сделать вдох, хрипел, кровь булькала в продырявленном горле.

Дэвид так сильно схватил волосы на затылке, что даже не почувствовал, как оторвал несколько прядей.

Нилам не переставая дрожал. Ведь он следующий.

Медуза толкнул Вафи ногой в грудь, тот упал, сжимая горло руками. Во время падения он задел Нилама, и тот не знал, как поступить: нагнуться и попытаться помочь ему или же отодвинуться, чтобы не мешать. Он то сгибался, то разгибался. Руки за головой тряслись так сильно, что он не мог сцепить пальцы в замок.

Вафи задыхался. Он хрипел, дергал ногами по полу, будто пытался кого-то пнуть, сильно сжимая руками горло. Сквозь его пальцы хлестала кровь, заливая его одежду и пол.

Дэвиду хотелось выть от страха и отчаяния.

– Ну а ты, хишоист? – Главарь встал напротив Нилама, рассматривая его обрезанные уши. – Знаешь, где господин?

Нилам не мог уговорить себя поднять голову и посмотреть в глаза медузе.

Вафи задел его ногами, Нилам вздрогнул.

– Не знаю, простите, нам не говорят, где он прячется. Это тайное место, о нем знают лишь приближенные. А мы не такие, – затараторил Нилам, глядя исключительно в пол.

Вафи задыхался. Влажный хрип разносился по всей комнате, Дэвид до зубовного скрежета боялся мгновения, когда он замолчит. Он надеялся, что Вафи сумеет прожить чуть больше, он так сильно не хотел с ним прощаться, так сильно боялся, что тот умолкнет раз и навсегда. И пока Вафи дергался, пытаясь схватить воздуха, Дэвид замирал от страха.

Теперь очередь Нилама.

Никто не знал, где прячется Святой Йонас.

Что будет говорить Дэвид, когда очередь дойдет до него?

– Ты хорошо подумай, – предупредил главарь Нилама, постучав лезвием катаны по плечу. Когда Нилам увидел кровь Вафи на себе, чуть было не впал в шоковое состояние. Он вытянулся как струна и задержал дыхание.

Затем быстро заговорил:

– Я не знаю. Никто не знает, господин. Святой Йонас никому не рассказывает о своем тайном месте.

Вафи делал вдохи все реже. Дэвид с замирающим сердцем искоса глядел на него. Его угол обзора позволял увидеть лишь его грудь и горло. Окровавленные пальцы Вафи расслаблялись. Он едва мог держать их на горле.

«Вафи, я умоляю тебя, держись!»

Дэвид крепко зажмурился. На пару секунд все звуки утихли. Вафи перестал хрипеть, Нилам перестал оправдываться, Кэтрин и Фиби перестали реветь. Отец прекратил читать какую-то молитву, Патрик – скулить, а Соломон…

Он и так все время молчал.

– Значит, ты тоже не знаешь, где твой господин?

Голос главаря ушатом холодной воды вернул его в реальность. Дэвид посмотрел в сторону и увидел, как Нилам отрицательно покачал головой, поджимая губы.

Он сделал это так, словно уже был готов принять свою судьбу.

– Хишин примет меня, – с благоговением произнес Нилам, а потом зачитал на своем языке одну из молитв. Нилам снял руки с затылка и двумя пальцами правой руки – указательным и средним – коснулся закрытых век, запрокинув голову назад, а левую руку приложил к животу, туда, где располагался пупок. Нилам молился о прощении грехов, чтобы пойти к своему богу чистым.

Медуза ждал.

Вафи перебирал ногами, случайно задел Нилама, но тот не прервал молитву. Напротив, с удвоенным усердием продолжил произносить слова на аханском. Он молился нараспев, быстро. Дэвид часто слышал эти молитвы из его уст, когда Нилам был с ним на поручениях Святого Йонаса и они кого-то убивали.

Хишин не примет его.

Не существовало в мире такой молитвы, которая бы прощала смертный грех.

От одного осознания, что прямо сейчас не станет еще и Нилама, у Дэвида все внутри похолодело. Его выворачивало наизнанку. Хотелось с криком кинуться на медузу и собственноручно придушить. С другими расправится Соломон.

Нет.

Он и пальцем не пошевелит. Дэвид сам их всех убьет.

Когда Нилам закончил молитву, Вафи уже не подавал признаков жизни.

Он сдался, проиграл. Умер.

Его глаза замерли в одной точке, он смотрел куда-то на потолок, рот так и остался открытым, полным крови.

Медуза дождался окончания молитвы, Нилам открыл глаза, положил руки на колени и кивнул.

Медуза одним движением пронзил его сердце.

Нилам рухнул на пол. Кэтрин зарыдала, а когда увидела, как главарь становится напротив Дэвида, завыла от ужаса, закрывая рот руками и прижимая лоб к полу. Дэвид пытался скрыть свою дрожь. Пытался скрыть свой страх.

Он поднял голову и с вызовом глянул на медузу. Тот рассматривал его лицо, его руки.

Тату на месте, Дэвид его не прятал, он им гордился.

– Ты тоже ничего не знаешь? – спросил он, чуть склонив голову на бок.

– Не знаю, – решительно выдал он, собираясь с духом. Нилам умер быстро, его сердце остановилось.

Его лучшие друзья умерли. Дэвида душило горе. Его потряхивало, как бы он ни силился сохранять спокойствие.

– Ну тогда ты знаешь, чем это все закончится для тебя…

Медуза посмотрел на катану в руке и слегка повертел ею. Кровь блестела на светлом лезвии, медленно стекала с него.

Неожиданно прозвучал голос Соломона:

– Он Валери. Его дядя – Всеволод Валери.

«Что? Зачем?!»

Лицо медузы озадачилось. Он обратился к своим, о чем-то переговорил на их языке, те приободрились, стали смеяться, жестами показывая возле лиц силуэты, отдаленно напоминающие маски.

– Валери… – Медуза повернулся к Дэвиду и, прекратив смеяться, кончиком окровавленной катаны прикоснулся к его подбородку, заставляя выше поднять голову. От лезвия сильно несло кровью и смертью. – Ты, так же как и твой никчемный дядя, работаешь на Ямисару?

У Дэвида не оставалось выбора. Соломон подставил его. Или подарил немного времени.

Он сглотнул.

– Да.

– И маска красной обезьяны имеется?

Перед глазами у Дэвида замелькали кадры: красный «Родстен», проливной дождь, безлюдная улица, револьвер, падающий в лужу, расшибленная голова Всеволода, маска обезьяны в мешочке на сиденье.

Это наследие.

Или указание.

Что бы Дэвид ни думал о делах Всеволода