Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

— Так вот, вся крепость — это одна большая трещина, — сказал я, повышая голос, чтобы слышали все. — Она держится на честном слове и старой магии, которую вот-вот пробьёт. Орды… те, кого мы всегда считали врагами… они не воины. Они — ремонтники. Как вы. Только их цех — это камень и глубинные силы земли. Мы наняли их бригаду, самую лучшую, чтобы они починили фундамент под нашими ногами. Платим им едой. Потому что у них там, под землёй, вообще ничего не растёт. Они голодают. А голодный мастер работу сделает плохо. Мы кормим их не из жалости. Мы зарабатываем наше выживание. Каждое зерно, которое уходит вниз, — это не украденный у вас хлеб. Это — цемент для нашей стены. Цемент, которого у нас больше нет!

В толпе началось движение. Мои слова были грубыми, приземлёнными, но в них была логика, которую могли понять люди, привыкшие к тяжёлому труду.

— А если они, починив, нападут снова? — крикнула какая-то женщина.

— Тогда мы будем драться, как и всегда, — честно ответил я. — Но у нас будут целые стены. А у них — нет. Сейчас у нас выбора нет. Или мы все умрём вместе через двадцать дней, или мы попробуем эту… отчаянную сделку. Я выбрал сделку. Потому что я хочу, чтобы мой сын, — я солгал, но это было необходимо, — чтобы мой сын, если он у меня когда-нибудь будет, не рос в этой каменной мышеловке, ожидая смерти. Я хочу дать ему шанс. Дать вам всем шанс. Даже если он — такой, с бородой из грязи и пахнет орком.

По толпе прокатился нервный смешок. Напряжение начало спадать. Де Монфор подхватил в нужный момент:

— Распределение продовольствия будет пересмотрено. Лично я доложу Его Величеству о вашей стойкости, и первый же обоз из Столицы будет направлен сюда, в обход всех бюрократических проволочек. Но для этого нам нужны эти двадцать дней. Двадцать дней тишины и работы. Вы можете дать их нам? Или вы предпочитаете умереть сытыми сегодня, обрекая на смерть завтра своих детей?

Это был жёсткий, циничный выбор. Но поставленный так, он работал. Люди, особенно те, у кого были семьи, начали отводить глаза, пятиться. Идея бунта таяла, заменяясь старой, знакомой покорностью судьбе и начальству, которое хотя бы что-то обещало.

Михаль слез с ящика, не говоря ни слова. Лутц что-то пробурчал и сунул тесак за пояс. Толпа стала расходиться, нестройной, унылой массой. Бунт был предотвращен. На время.

— Ловко, — тихо сказал Ульрих, когда площадь опустела. — Но обоз из Столицы… вы не сможете его гарантировать.

— А они не смогут это проверить, — так же тихо ответил де Монфор. — Через двадцать дней либо проблема решится, и мы найдём, чем их накормить, либо… её уже не будет ни для кого. А сейчас нам нужна передышка.

Возвращаясь вниз, я чувствовал странную пустоту. Мы выиграли ещё один раунд. Но это была победа на словах, построенная на полуправде и манипуляции. Мы не были героями, несущими свет истины. Мы были менеджерами кризиса, тушащими пожары, которые сами и разожгли, вступая в эту авантюру.

В нижнем тоннеле царила усталая, но доброжелательная атмосфера. Люди Рикерта и остатки нашей бригады уже начали праздновать успех пуска — передавали по кругу бурдюк с кислым вином, делились лепёшками. Даже Лешек улыбался своей обычно хмурой улыбкой.

Но праздник был недолгим. Ко мне подошёл Альрик, его лицо было озабоченным.

— Виктор, пока ты был наверху, Гракх вернулся. Один. Принёс это.

Он протянул мне ещё одну слюдяную пластинку. На этот раз рисунок был более сложным. Изображён был сам узел, от которого в разные стороны расходились линии. Одни линии — ровные, стабильные. Другие — прерывистые, и возле них стоял узнаваемый символ: стилизованное изображение того самого каменного цилиндра с кольцами, который был у Гракха и старого мастера. А рядом с прерывистыми линиями — несколько человеческих фигурок, и одна из них была отмечена точкой. Моя точка.

— Это… карта силовых линий, затронутых нашим узлом, — сказал Альрик. — Ровные — это те, что стабилизировались. Прерывистые… это побочные эффекты. Незначительные, но есть. И они указывают… наверх. В жилые сектора. И один из таких «хвостов» указывает прямо на… на наше местоположение здесь. Он помечен тобой. Гракх пытается сказать, что твоя связь с камнем, с системой, стала сильнее после пуска. И это создаёт фоновый резонанс. Для системы это, возможно, ерунда. Но для тех, кто умеет чувствовать… — он посмотрел на меня, — …это как маяк. Особенно для магов вроде Брунора. Или для… их шаманов, если они есть у ордов.

Я взял пластинку. Рука дрогнула. Так вот цена успеха. Я не просто стал оператором системы. Я стал её частью. И теперь «светился» в её полях, как гвоздь в доске. Для друзей — ориентир. Для врагов — мишень.

— Что это значит? — спросил я.

— Это значит, — вздохнул Альрик, — что скрываться становится всё труднее. Что наша «тихая» инженерная революция заканчивается. Дальше будет только громче. И опаснее. Для тебя — в первую очередь.

Я посмотрел на золотой камешек, мирно светившийся у меня в кармане. Он больше не был просто ключом. Он стал клеймом. Меткой. И отказываться от него было уже нельзя. Осталось девятнадцать дней. И с каждым из них я буду становиться всё более заметным, всё более уязвимым — и, возможно, всё более опасным для тех, кто боится нового «Целого», которое мы пытались создать.

Праздник вокруг меня продолжался, но я уже не чувствовал его.

Глава 28. Тень в камне

Следующие два дня прошли в лихорадочной, почти механической работе. Успешный пуск узла стал сигналом к началу второй фазы «Пилотного проекта». Согласно инструкциям, всплывавшим в сознании через золотой камешек, нужно было стабилизировать ещё три подобных узла в разных частях нижнего периметра. Но теперь работа должна была идти одновременно на двух фронтах. Рикерт и его мастера, используя полученный опыт, возглавили вторую и третью бригады, состоявшие уже не только из старых проверенных кадров, но и из добровольцев — тех самых каменотёсов и плотников, которые после «разбора полётов» на площади решили, что шанс стоит риска. Ульрих предоставил им охрану и скудные, но реальные дополнительные пайки — мотивация, понятная всем.

Наша же, первая бригада, должна была двигаться дальше, в более глубокие и сложные сектора, где требовалось не столько грубое укрепление, сколько тонкая настройка «нервной системы» Регулятора. И здесь без ордов было не обойтись.