Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

вентиляционной шахте, наблюдал через систему линз из полированного камня. Когда мои ребята попытались взять его, он юркнул в расщелину, которую мы и не заметили. Оставил только это.

Лешек протянул мне маленький, холодный предмет. Это был не камень и не металл. Это был обточенный, тёмный… коготь. Коготь крупной, неизвестной мне твари. И на нём был выцарапан всё тот же символ, что и на слюдяной пластинке с предупреждением о слабом месте. Личный знак Гракха.

— Он следил за нами. И за ними, — сказал Лешек. — И у него есть связь с нашим юным ордом-инженером. Добровольная или нет — вопрос.

Я сжал в одной руке тёплый золотой камешек, в другой — холодный, чужой коготь. Картина усложнялась. В игре было уже не две стороны. Была третья. Скрытая. И она явно имела свои интересы в нашем «Пилотном проекте».

Срок: восемнадцать дней. И с каждым днём лабиринт под крепостью становился не только местом ремонтных работ, но и ареной для сложной, многоуровневой борьбы, где инженерные решения были лишь верхушкой айсберга.

Холодный коготь в моей руке казался живым — не в смысле движения, а в смысле зловещей, чуждой энергетики. Он был трофеем, уликой и предупреждением одновременно. Я показал его Альрику и Лиан, когда мы уединились в нашем временном лагере у края каверны, в кругу света от голубых жезлов.

— Знак Гракха, — констатировал Альрик, поворачивая коготь в руках. — Но это не его стиль. Он оставляет метки на слюде, углём, минеральным пигментом. Это… грубо. Натурально. Как будто не сообщение, а клеймо собственности. Или вызов.

— Этот гоблин наблюдал, — сказала Лиан, прикрыв глаза, как будто пытаясь ощутить эхо присутствия. — Не за работой. За ним. За Гракхом. В его энергетическом следе есть… тревога. Свежая. Он знает, что за ним следят. И боится.

Я посмотрел через каверну, где у своего небольшого костра (они использовали какие-то тлеющие, почти бездымные кристаллы) сидели трое ордов. Гракх что-то быстро чертил на камне, показывая Скрипу. Борк настраивал свой костяной камертон, но его взгляд постоянно скользил по тёмным сводам. Они тоже чувствовали угрозу.

— Нужно поговорить с ним, — сказал я. — Прямо. Без переводчика жестами. Альрик, ты сможешь передать суть?

Альрик кивнул, но выглядел неуверенно.

— Их язык сложен для концептов вроде «предательство» или «тайный враг». Но попробую.

Мы дождались, когда наши люди разошлись на краткий отдых, а орды закончили свой странный, почти медитативный ритуал приёма пищи (они жевали что-то тёмное и плотное, запивая водой из своих бурдюков). Я подошёл к их костру, сел на корточки на почтительном, но не враждебном расстоянии. Гракх посмотрел на меня, затем на Альрика, который стоял позади.

Я положил коготь на плоский камень между нами.

Реакция была мгновенной и яркой. Гракх вскочил, его жёлтые глаза расширились, а из горла вырвалось шипение, полное такого чистого, неприкрытого ужаса, что у меня по спине пробежали мурашки. Скрип отпрянул, защебетав что-то, его пальцы с тонкими, почти паучьими суставами, затрепетали. Даже Борк, массивный и невозмутимый, опустил свой камертон и нахмурился, его мощные руки сжались в кулаки.

— Что это? — спросил я через Альрика, указывая на коготь, а потом сделав жест «слежка» (два пальца у глаз, потом указывая на Гракха).

Гракх заговорил быстро, сбивчиво, его голос срывался. Альрик слушал, бледнея.

— Он говорит… это знак «Молчаливых». Касты отверженных. Не клана. Касты. Среди них… — Альрик искал слова, — …среди ордов есть те, кто отказывается от камня. От работы. Они считают, что система осквернена, что её нужно не чинить, а… уничтожить, чтобы начать с чистого листа. Они живут в самых глубоких, заброшенных тоннелях, вне иерархии. Они… охотятся. На своих. На тех, кто, по их мнению, «предал изначальный долг», работая с людьми. Этот коготь — их метка. Гоблин-следопыт помечает цель. Значит, Гракх теперь цель.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Война на войне. Раскол среди «службы техобслуживания». Фанатики, противящиеся любому союзу.

— Почему он стал целью? — спросил я.

Гракх, выслушав перевод, опустил голову. Потом поднял её и сказал одну фразу, которую Альрик перевёл дословно: «Потому что я разговариваю с новыми камнями».

«Новые камни». Люди? Или я, с моим золотым камешком? Или сам факт диалога?

— Они придут за ним? — спросил Ульрих, подошедший послушать.

— Не сразу, — перевёл Альрик со слов Борка, который заговорил низким, похожим на скрежет базальта голосом. — Они следят. Оценивают силы. Ищут момент. Они боятся открытого столкновения с кланом и с… вами. — Он кивнул в нашу сторону. — Но в темноте, в узком тоннеле, когда он отстанет… Они попробуют.

Гракх посмотрел на меня. Не со страхом. С вызовом. Он взял коготь, сжал его в своей ладони, и твёрдый кератин с хрустом раскололся. Он швырнул осколки в тень. Жест был ясен: «Я не боюсь. Но теперь вы знаете.»

И снова это проклятое слово, которое они использовали раньше: «Целое». Угроза «Молчаливых» была угрозой целостности проекта. И, похоже, орды рассматривали нашу общую безопасность как часть этого «Целого». По крайней мере, прагматики среди них.

— Он остаётся под нашей защитой, когда мы здесь, — сказал Ульрих твёрдо. — Лешек, выдели двух своих лучших, чтобы они знали его в лицо и прикрывали, если что. И чтоб наши же по глупости в него не выстрелили.

Это был риск — доверить охрану орда своим людям. Но альтернатива — позволить ему быть убитым у нас на глазах — была хуже. Это разрушило бы любое подобие доверия.

Инцидент с когтем наложил отпечаток на остаток рабочего дня. Работа продвигалась, но теперь в воздухе висела не только техническая напряжённость, но и тень надвигающегося убийства. Наши люди, узнав от Лешека о «гоблинах-призраках», стали работать сбившись в более плотные группы, чаще оглядываясь на тёмные углы.

К вечеру второго дня работы на насосной станции мы наткнулись на новую проблему, на этот раз чисто техническую. Центральный плунжер, самый большой, после расцепления и очистки отказывался становиться на новые сильфонные манжеты. Они были изготовлены по чертежам системы, но старый металл направляющих был микроскопически деформирован за века. Требовалась ювелирная, буквально, подгонка.

— Нужно или стачивать направляющие, что ослабит конструкцию, или… нагреть манжету, чтобы она расширилась, надеть, а потом дать остыть и стянуть, — размышлял вслух Рикерт, хмуро разглядывая узел. — Но греть чем? Кузнечного горна здесь не поставишь.

— Можно использовать геоматический резонанс, — негромко сказал Борк через Альрика. — Локально. Точечный нагрев. Но нужна точность. И… источник энергии.

Все посмотрели на меня. Вернее, на мой карман, где лежал камешек. Система могла дать