Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Госпожа Феб улыбнулась, обнаружив большую дыру в передних зубах.

– Так, значит, вы извлекаете лучше Призмы? – продолжал Кип.

Она поморщилась, словно откусила лимон.

– Только если речь идет о чем-то небольшом. Ничего подобного Стене Яркой Воды я в жизни не смогла бы сделать, это точно.

– Что вам удается лучше всего?

Госпожа Феб бросила взгляд на Каррис.

– А парень, я смотрю, не любит ходить вокруг да около.

– Да. Это вносит приятное разнообразие. – Каррис бросила на Кипа выразительный взгляд. – Иногда.

Кип понял и заткнулся.

– Я работала вместе с Призмой, обучала его, – сказала госпожа Каллигенея. – Он действительно понимает люксин. Каррис говорит, что ты обладаешь тем же талантом. Его фирменный стиль в магии – красота и ошеломительная дерзость. Целая стена из желтого люксина! Кто еще замахнулся бы на подобное? Тем более когда к городу подступает неприятельская армия? Однако… ему не хватает определенного изящества. Из желтого можно было бы сделать стену с теми же параметрами прочности – то есть способную выдержать длительную канонаду, – но, может быть, раза в три тоньше, чем у Гэвина. Видишь ли, когда он не уверен в себе, он всегда выбирает количество – больше, больше! – вместо того чтобы посидеть с листком бумаги и счетной доской. Пойми меня правильно, я не критикую его. Когда у тебя неограниченный извлекательский потенциал, только логично использовать больше люксина, потому что так быстрее. Но любой, кто попробовал бы это повторить, сгорел бы за считаные дни. Мы вынуждены выбирать точность и изящество взамен силы.

Еще одна сильная сторона Гэвина в том, что он все помнит. Честно говоря, от этого порой даже не по себе. Скажем, придумал он какое-то устройство. Вот он смотрит на него, вертит в руках, а потом хоп! – и оно у него в голове. Проходит десять лет, ты просишь его снова сделать такой же охлаждающий шкаф для хлеба, и он воспроизводит его с точностью до мелочей! Удивительная способность… Однако мы пришли сюда не затем, чтобы говорить о Гэвине Гайле. Наша задача – обучить тебя. Мне сказали, что ты суперхромат?

У него в ушах зазвучали голоса всех, кто его испытывал: «Это ненормально! Извращение!»

– Есть мнение, что мальчик-суперхромат – все равно что собака, способная пролаять признание в любви, – сказал Кип.

– «Хорошо для новостей, но не для реальной жизни»? – Леди Феб наморщила нос. – Тавенца Златоглаз прекрасный преподаватель, более одаренный, чем я, но у нее ужасный характер. Каррис рассказала мне, что она отказалась тебя обучать даже после того, как Каррис на нее надавила. Отказалась наотрез!

– Назвала меня потаскушкой, – добавила Каррис. Кажется, это вовсе не казалось ей забавным.

– Что-о? – вскричал Кип.

– Неважно. Если бы она этого не сделала, ты бы не оказался в руках леди… то есть госпожи Феб.

– Но ты должен уяснить: если я тебя беру, это значит, что ты не должен упускать ни малейшей возможности надрать зад дисципулам мадам Златоглаз. А для этого ты должен извлекать лучше их.

– С удовольствием! – ухмыльнулся Кип. – Хотя бы в этом я действительно похож на своего отца.

– Ты можешь извлекать твердый желтый?

– Как когда, – откликнулся Кип.

– К тому времени как мы с тобой закончим, тебе будет необходимо по памяти извлекать желтый меч… ну, секунд за восемь.

– За три, – вставила Каррис. – Самое большее. И это нужно уже к Солнцедню.

Кипу вспомнилось, как он бродил по полю давней битвы возле Расколотой Скалы, выискивая в свете утреннего солнца заветный отблеск: за твердый желтый люксин давали больше, чем за что-либо другое. Как ковырялся в грязи, плевал на камни и вытирал их не менее грязным рукавом, надеясь вопреки всему, что хотя бы сегодня сможет заплатить за обед, вместо того чтобы снова полагаться на доброе сердце трактирщика, ненавидя себя, ненавидя свою мать и чувствуя себя виноватым за это.

Теперь все было по-другому… Он сам не знал почему, но среди всех радикальных перемен, которые с ним произошли, именно эта небольшая перемена поражала его больше всего.

«Даже если я потеряю все, то все равно смогу жить лучше, чем даже мог бы себе вообразить тогда, в Ректоне, просто извлекая на продажу кусочки желтого люксина». Все доставшееся ему в наследство богатство и положение в обществе были в какой-то мере внешними. Но эта крошечная способность принадлежала ему одному. Он никогда не вернется к тому себе, каким был прежде. Это попросту невозможно.

– Четыре месяца? – говорила меж тем госпожа Феб. – Хм-м… У тебя такая же цепкая память, как у твоего отца? Ты настолько же быстро соображаешь?

– Нельзя даже сравнивать, – отозвался Кип, возвращаясь к настоящему моменту и отталкивая от себя всю эту сентиментальную чепуху.

– По крайней мере, скромности у тебя больше, – заметила госпожа Феб. – Не то чтобы это было такое уж достижение… Хорошо. Я заставлю тебя работать так, как он никогда не заставлял. Мы, простые смертные, должны зарабатывать свой хлеб и кров. По часу в день, маленький лорд Гайл!

– Через день, – поправила Каррис. – Ему нужно практиковать еще и остальные шесть цветов плюс гвардейские тренировки.

Кип застонал – вполголоса, чтобы не услышала Каррис.

– Жаль, – сказала госпожа Феб. – А я уже было собралась загрузить его черной работой! Но, похоже, придется ограничиться одними уроками.

* * *

Так же вышло и со всеми остальными цветами. Кип не знал, как Каррис это удалось – запугиванием, шантажом, мольбами, – но она нашла ему преподавателей по каждому. Она оставила в его расписании некоторые из лекций, например инженерное дело и основы истории. От других было решено отказаться. Так, она сказала, что с житиями святых Кип вполне сможет ознакомиться потом – если выживет. Все его преподаватели без исключения были превосходными наставниками: некоторые, как госпожа Феб, были лучшими в своем предмете, остальные – просто отличными.

Боевому искусству Каррис его обучала сама, сочетая цветоизвлечение с самыми обычными физическими приемами, которым в Черной гвардии обучали всех новобранцев. Она сказала, что после того, как остальных «нулей» начнут учить боевой магии, Кип окажется либо в числе лучших, либо среди самых худших – ведь остальным придется учиться применять в схватке только один-два типа люксина, в то время как у Кипа их семь. Вообще, она сказала, что человеческой жизни не хватит, чтобы выучить все, что только можно, да и тело к этому времени окончательно ослабнет; но она была готова обучить его всему, чему сможет.

И она оказалась хорошей учительницей, несмотря на то