Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

что ей самой было запрещено извлекать. У нее имелась необъяснимая способность инстинктивно чувствовать, когда он пытался облегчить себе задачу. Тем не менее она не была с ним жестока.

Кип видел, что она и сама тоже примеряет на себя новые роли. Когда они вместе вышли из мастерских под Синей башней на большое тренировочное поле, где обычно встречались гвардейцы, в ее глазах промелькнула грусть. Инструктор Фиск приветствовал ее обычным жестом, приложив руку к сердцу. Каррис собралась было ответить тем же, но остановила себя и вместо этого просто кивнула ему – как благородная леди, не гвардейка.

Прежде чем Кип успел подбежать к курсантам и встать в строй, к нему пришла мысль, и он, разумеется, не смог удержать ее при себе:

– Он обязательно вернется! Я обещаю!

– Мир не всегда бывает так снисходителен, Кип, – отозвалась Каррис, впрочем, не отрицая, что тоже думала об этом.

Она резко повернулась и пошла прочь, высоко подняв голову. По напряженности ее позы Кип понял, что она на грани того, чтобы разрыдаться.

Как это не похоже на его мать, для которой любое резкое слово было всего лишь поводом заново утопить себя в бутылке! Как бы ему хотелось, чтобы его мать была хоть немного похожа на Каррис!

И, конечно же, эти мысли привели его к Зимуну. Орхоламово дерьмо! Цена клятвы, которую Кип поспешил дать с такой готовностью, расплачиваясь за то, что было ему необходимо, тем, что он счел мелкой монетой, росла день ото дня.

От Андросса, с которым они по-прежнему регулярно играли, Кип узнал, что после войны Каррис куда-то пропала и вернулась в Хромерию лишь через год с лишним. Вообще-то, в этом не было ничего необычного – война привела к разрушению десятков семейств, и многие из старой гвардии после Расколотой Скалы вообще не вернулись домой. Другие надолго пропали просто потому, что пытались возместить ущерб, нанесенный их владениям: было необходимо нанять и обучить новых работников взамен убитых или бежавших от войны. Счастливая праздность, которую многие семьи могли себе позволить прежде, теперь оказалась попросту невозможна. Так что годичное отсутствие наследницы некогда знаменитой фамилии прошло незамеченным.

По словам Андросса, у него ушло много времени, чтобы выяснить, что тогда произошло. Оказалось, что все это время Каррис жила у дальних родственников в Кровавом Лесу, а после оставила у них своего ребенка. Она до сих пор считала, что сумела сохранить все в тайне.

Но даже если бы Кип был согласен рискнуть навлечь на себя гнев Андросса, нарушив данное ему слово… Разве мог он вытащить на свет тайну, которой человек стыдится, да потом еще и усугубить? «Знаете, насчет этого вашего сына, которого вы держали в секрете – Андросс про него знает и собирается вызвать его сюда. Вообще, этот парень предан Андроссу больше, чем кому-либо другому. Да, и кстати, он полностью лишен чувства приличия и вообще любых человеческих чувств, помимо амбиций».

Как бы Кип ни проигрывал в своей голове эту беседу, она моментально скатывалась к катастрофе. И это не учитывая неизбежную месть Андросса… Хоть он и был пустомелей, на этот раз Кип был просто не способен взять и выложить всю правду.

Как-то, во время одной из их игр, Андросс поднял голову и посмотрел на него. Кип пытался вытянуть из него хоть какие-нибудь новости касательно войны. Согласно последним сведениям, после поражения у Руского Носа Хромерия все же смогла победить возле Колодцев Ситары и под небольшим городком под названием Амиттон – хоть Тея и отзывалась об этом с насмешкой. Но Андроссу, естественно, поставляли самую точную и проверенную информацию.

– Ты понимаешь, я говорю это тебе не для передачи другим, – сказал Андросс.

– Конечно!

– Мы проигрываем. Проигрываем уже много месяцев. Зимние шторма могут потопить посланные нами корабли с пополнениями и припасами. Мы собираем все, что можем, ведем бои на сдерживание, чтобы замедлить их продвижение. В полную силу мы сможем начать действовать только после Солнцедня. Видимо, нам предстоит потерять весь Аташ, а возможно, и около трети Кровавого Леса, смотря как будут разворачиваться события.

– Все так плохо?

Вообще-то, были люди, которые до сих пор говорили так, словно ожидали скорой победы, теперь, после того как сатрапии объединились против общей угрозы.

– Хуже, чем ты думаешь.

Андросс замолчал и долго ничего не говорил.

– Кип, ты знаешь, что такое клятва? – наконец спросил он. Вопрос явно не требовал ответа. – Что такое клятва, как не воля человека, воплощенная в слова? Если слова человека фальшивы, если он противопоставляет им свою волю, разве это не ослабляет и то и другое?

Скептицизм Кипа – касательно не самой идеи, но того, кто ее высказывал, – должно быть, проявился на его лице, потому что Андросс тут же оговорился:

– Ты можешь заметить, внук, что, хотя я порой говорю уклончиво, манипулирую…

– Лжете, – не сдержался Кип.

– Да, лгу, – подтвердил Андросс так, словно не видел большой разницы. – Но я почти никогда не даю клятв. А когда даю, то всегда держу слово. Без исключений. В любом сообществе, с того момента, когда Орхолам даровал человеку свет разума, был известен и позволителен мелкий обман, естественный как дыхание – слова, никак не подкрепленные волей. И в любом сообществе его умели отличать от клятв. Обетов. Сам акт творения являл собой совершенное слово, идеально связанное с безупречной волей.

– И вы в это верите? Я думал, вы атеист.

Многоцветные глаза Андросса на мгновение вновь стали пронзительными.

– Я бы хотел, чтобы по отношению ко мне ты не употреблял это слово на публике, в шутку или всерьез.

– Ни в коем случае! – заверил Кип.

Кажется, это удовлетворило Андросса.

– Моя вера… скажем так, не столь примитивна, как у большинства людей. Орхолам – законодатель, находящийся далеко от нас. Он повелевает тысячью миров. Для Его величия этого достаточно, и действия людей по большей части, если не полностью, проходят для Него незамеченными – их любовь и ненависть, их триумфы и трагедии…

– Но не их ложь? – спросил Кип, осмелившись снова его перебить.

– Разве тебя интересует камень после того, как ты выпустил его из руки и он упал на землю? Орхолам дал нам законы. Когда молодые любовники прелюбодействуют и порождают бастарда, их ведь никто за это не наказывает. Это естественное следствие законов, управляющих всей системой. Или ты настолько же туп, как люксиаты, не видящие разницы между такими воззрениями и атеизмом?

– Орхолам заботится о Своих подданных, – возразил Кип, не столько потому, что в это верил, сколько желая посмотреть, что ответит