Гавани солнца - Марта Уэллс

Малахита задумчиво потыкала когтем мертвую прародительницу и сосредоточила взгляд на Нефрите.

– До нас дошли вести о том, что Лун был ранен и брошен, а потом его забрали земные обитатели.

Нефрита стиснула зубы.

– Откуда вы узнали?

– С нами королева-полукровка, – сказала Жемчужина. – Следовавший за Луном и Утесом кетель присоединился к ней несколько дней назад, и мы узнали обо всем от Отрады. – Жемчужина критически посмотрела на Нефриту, в складке между бровями читалось нетерпеливое замешательство. – Полагаю, ты вернула своего консорта, раз он сейчас здесь. Что случилось? Просто скажи, ты же меня знаешь.

Очевидно, кетель не больше Луна был в курсе сделки, которую предложила Нефрите Лавинат. На мгновение Нефрите захотелось притвориться, что ей больше нечего сказать, но Елея, Утес, Поток и другие знали. Сумрак, так сильно преданный Малахите, будто она была его королевой-матерью, тоже знал. Нефрита не могла попросить их солгать ради нее.

Она не стала откашливаться, хотя язык будто пеплом покрылся.

– Кетель рассказал вам об оружии и о том, как они с Луном попали в ловушку хианцев? – Жемчужина тряхнула шипами в знак согласия, и она продолжила: – Предводительница хианцев предложила мне выбор: если я позволю ей использовать оружие, она пощадит Луна. Я могла спасти либо своего консорта, либо Пределы. И я выбрала Пределы.

Малахита выдохнула, будто ее ударили в грудь. Жемчужина встретилась с Малахитой взглядом, и на этот раз в ее глазах не было иронии. Тишина тянулась так долго, что Нефрите захотелось напасть на кого-то из них, просто чтобы ее нарушить. Затем Малахита вдруг оказалась на другом конце комнаты, глядя в лестничный колодец и тяжело дыша.

Жемчужина выдохнула, но напряжения в ее поведении не чувствовалось. Скорее, она казалась отрешенной. Нефрита с ужасом узнала это выражение лица Жемчужины, означавшее «Я ненавижу разбираться с вашими эмоциями».

– Когда это случилось, мы были на границе Пределов, сражались со сквернами, – сказала Жемчужина. – Мы видели, как оружие обрушилось на них в болотистых землях, и Душа сказала, что это волна смерти. Мы сбежали, а волна остановилась на границе.

– Так близко? – выдавила Нефрита. У нее по спине побежали мурашки. Если бы она дольше простояла в нерешительности, если бы попыталась торговаться за Луна, эффект от оружия распространился бы дальше по Трем мирам. Могли бы погибнуть и Жемчужина, и Душа, и все, кто был рядом с ними. Через сколько мгновений волна достигла бы Тумана Индиго и других дворов на востоке Пределов? Решение было мучительное, но Нефрита считала его правильным. Теперь она точно не сомневалась, но от этого было не легче. Она повернулась к Малахите.

– Можешь убить меня, но поверь, больше я ничего не могла сделать.

– Она не собирается убивать тебя и портить нам все веселье, – сухо бросила Жемчужина. Малахита слегка повернула голову и одарила Жемчужину взглядом, от которого воин упал бы замертво. Жемчужина весело оскалилась и сказала Нефрите: – А теперь иди и позаботься о том, чтобы воины не натворили каких-нибудь глупостей.

Нефрита отступила на полшага. От согласия между Жемчужиной и Малахитой у нее голова шла кругом.

– Лун знает? – хрипло спросила Малахита.

Нефрита похолодела, но сумела удержать голос ровным.

– Нет.

Лучше бы Малахита швырнула ее через всю комнату. Эта сдержанность почему-то была еще страшнее. Нефрите хотелось ответить: «Я ему расскажу», но слова застряли в горле.

Жемчужина дернула шипами, отдавая приказ уйти, и Нефрита подчинилась.

Летающие лодки опустились к верхушкам деревьев, и с такого ракурса сложно было рассмотреть какие-либо детали.

– Кажется, скоро придется улетать, – сказал Лун Утесу.

Утес бросил нетерпеливый взгляд на башню и раздраженно зарычал.

– Как только они закончат.

Кетель проследил за его взглядом.

– Ваши королевы много разговаривают друг с другом.

Возможно, если сравнивать с прародительницами.

Флора вылетела из окна, приземлилась рядом с Луном и оглядела его.

– Как ты?

Он вернулся в крылатую форму, и на чешуе бугрились шрамы от заживших ожогов.

Утес напрягся, но в рассеянности Лун не задумался о причинах.

– Все хорошо. Что ж… Жемчужина и Малахита нравятся друг другу.

– Это так жутко, – тихо призналась Флора. – Но и привлекательно… в некотором роде.

– Из-за них могла погибнуть половина двора, – пробурчал Утес.

Лун поискал взглядом Нефриту и увидел ее на крыше соседней башни, вместе с Шалфеем и Ясностью. Он нахмурился, гадая, почему она до сих пор не спустилась.

Затем рядом с ними внезапно приземлились Жемчужина и Малахита. Воины бросились врассыпную, а Калам врезался в Луна. Кетель быстро попятился, но Жемчужина сказала ему:

– Передай Отраде, чтобы забирала полусквернов и возвращалась в лагерь.

Кетель дернул подбородком в знак согласия.

– Я рассказываю ваши истории другим, – сообщил он Луну и Утесу.

Он повернулся, запрыгнул на перила балкона и исчез в кронах деревьев внизу.

Нефрита расправила крылья и соскользнула с башни. Аккуратно приземлившись, она бросила взгляд на Луна и доложила Жемчужине:

– С ними ветряной корабль.

Лун обернулся, а Утес с облегчением зашипел. Первая кишская лодка только что начала опускаться к причалу башни. Когда она переместилась, Лун увидел ветряной корабль с Золотых островов.

Калам бешено замахал руками, а Рорра хлопнула себя по голове и выругалась от радости.

– Наверное, они достигли Киш-Карада вскоре после того нашего ухода.

Как же радостно было видеть эти три развернутых веером паруса. На носу стояла Диара и подавала сигналы тем, кто находился в рулевой рубке. А у ограждения столпились Звон, Лоза, другие воины и команда. Лун тоже выдохнул с облегчением. Два воздушных судна двигались с идеальной синхронностью: ветряной корабль развернулся, чтобы поравняться с кишской лодкой, и тоже бросил якоря.

Звон и Лоза увидели их и закричали. Ежевика вылезла вперед и замахала Каламу в ответ. На палубе появился Ниран, поддерживая высокого жандерана…

Калам ахнул, узнав его на мгновение раньше, чем Лун. Это был Каллумкал.

Лун сменил обличье, сгреб Калама и взмыл в воздух. Приземлившись на палубу ветряного корабля, он понял, что за ним последовал десяток воинов Опаловой Ночи, окружив как птенца, впервые вставшего на крыло. «Мне это быстро надоест», – мрачно подумал Лун, ставя Калама на палубу.

Каллумкал плохо выглядел и всем весом опирался на Нирана. Но по сравнению с полумертвым телом, которое Лун забрал с хианской летающей лодки, прогресс был очевиден. Калам бросился к отцу, и Луна тут же окружила шумная толпа раксура и островитян.

Звон сжал его в объятиях.

– Мы думали, ты погиб, – хрипло сказал он, уткнувшись лицом Луну в шею.

Все считали своим долгом это сказать. Лун