Гавани солнца - Марта Уэллс

– Все хорошо, – сказал он всем.

Звон отступил на шаг, держа Луна за руку.

– А с виду не скажешь. – Сумрак повернул Луна к себе и внимательно оглядел. – Мы правда думали, что ты погиб.

Лоза встала между ними, чтобы осмотреть ожоги на чешуе Луна.

– Что с тобой произошло? Болит?

– Лун! Прошу, поговори с моим отцом! – окликнул его Калам.

Лун осторожно отстранил Звона и отошел от своих родичей. Сменив обличье на земное, он неохотно пошел к Каллумкалу.

Тому уже наверняка рассказали, каким образом древнее оружие оказалось на солнцеходе, и Лун чувствовал в животе затягивающийся узел вины. Они не желали никому зла, но случилось то, что случилось, и ничего уже нельзя было исправить.

Каллумкал шагнул вперед и обнял Луна. Тот обнял его в ответ, отчасти чтобы Каллумкал не рухнул на палубу. Он выглядел даже более костлявым, чем полагалось жандерану, а в запахе еще ощущались следы болезни.

– Я не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал.

У Луна перехватило дыхание.

– Ты знаешь о… – выдавил он.

– Я знаю все. – Каллумкал отступил на шаг, продолжая сжимать руки Луна. – Это я доверился Вендоин и разделил с ней все свои труды, я взял ее в экспедицию.

Лун покачал головой.

– Никто не смог бы догадаться о подобном.

Вьюн приземлился на палубу с Роррой, и Каллумкал улыбнулся ей.

– Капитан! Как я рад видеть тебя живой и здоровой!

Лун отступил в сторону, чтобы дать место Рорре. Рядом с ним появился Делин.

– Ты знаешь, что Вендоин жива? – сказал он. – Мы нашли ее, пока ты был в руинах предтеч.

– Жива? – зарычал Лун. – Ты серьезно?

– Мы оставили ее под охраной в Киш-Караде, вместе с жандерским представителем в Конклаве. – На лице Делина отразилось мрачное удовлетворение. – Хианцам пришлось многое объяснить. Они заявили, что не знали о планах Вендоин и Лавинат, а Каллумкал с остальными будут решать, что делать дальше, если жандеры согласятся с этим. Но самое важное – другие кишцы нам поверили. – Он взмахнул рукой. – По пути обратно в Пределы мы расскажем тебе все, что ты пропустил.

– Обратно в Пределы? – Ниран подошел как раз вовремя, чтобы это услышать, и оторопел. – Но дедушка! – возмутился он.

Делин отмахнулся.

– Мы должны вернуться. Наши друзья слишком устали, чтобы лететь так далеко.

Нефрита стояла с Жемчужиной и Малахитой на открытом балконе под большой башней. Душа держалась поблизости, а на нее опиралась Сейлинель. Жандеры в летательных ранцах взлетали с прибывшей лодки и приземлялись в нескольких шагах в стороне. После недолгого обсуждения их командир вышел вперед и сказал на кедайском:

– Мы хотим поговорить с предводителем раксура.

Малахита дернула шипом и сказала Жемчужине на раксурском:

– Это бессмысленно.

– В кои-то веки я с тобой согласна, – отозвалась Жемчужина.

Нефрита почувствовала, как поднимаются шипы, но справилась с раздражением.

– У нас появился шанс заключить союз с земными обитателями. – По лицу Жемчужины было ясно, что ее это заявление нисколько не тронуло. – Ты не можешь игнорировать их только потому, что не любишь разговаривать.

– А вот и могу.

В положении шипов Жемчужины не было никакой иронии.

Нефрита глубоко вдохнула, ощущая тяжелое присутствие Малахиты.

– Жемчужина, Вендоин и ее подручные должны за все ответить. За Песню. За… – Ее взгляд метнулся к ветряному кораблю, где находился Лун. – За земных существ, которых они убили, когда те были под моей защитой. За то, что хотели сотворить с Пределами. Если мы просто улетим, они станут лгать о нас и о том, что произошло.

Малахита внимательно смотрела на нее. Жемчужина отвернулась, рыча себе под нос, ее шипы подрагивали. Но Нефрита знала все оттенки рыка Жемчужины, и сейчас это означало «я злюсь, потому что твои доводы изменили мое мнение».

– Ладно, и чего ты хочешь? – проворчала Жемчужина.

– Остаться и поговорить. Убедиться, что они слушают Каллумкала, Калама и Рорру.

Жемчужина оценивающе посмотрела на Малахиту и повернулась к Нефрите.

– Я соглашусь, если ты отправишь своего консорта обратно в Пределы в сопровождении воинов.

Нефрита подавила желание раздраженно тряхнуть шипами. Она ведь и сама собиралась так поступить.

– Конечно. Он может полететь на ветряном корабле. Островитяне наверняка вернутся с нами.

Жемчужина зашипела.

– Не сомневаюсь. Нам никогда не избавиться от этих земных.

– Значит, у меня есть разрешение говорить, – продолжала настаивать Нефрита.

Жемчужина тряхнула шипами, и Нефрита повернулась к жандерам.

– Вы можете говорить с нами, – сказала она на кедайском.

Не успел Лун усесться в общей каюте вместе с остальными, как на борт поднялась Душа вместе с Ясностью, и снова начались приветствия. Никто не мог успокоиться, пока Душа не рассказала обо всем, что случилось в Пределах.

Услышав о плане убить главную прародительницу, Утес зашипел. Ежевика нервно подскакивала, пока Душа описывала устройство фальшивого холма в руинах, и что произошло потом, и как королевы видели гибель сквернов.

«Еле пронесло», – подумал Лун и ощутил, как разжимаются тиски напряжения, которых он даже не замечал. Остальные, похоже, чувствовали то же самое. Ежевика потерла лицо и убрала волосы, а Звон пробормотал:

– Мне нужно вздремнуть.

Лун сжал его запястье.

Когда Толк рассказывал Душе о своих приключениях, в дверях появилась Высота и подала знак Лозе. Та подошла к ней и сразу вернулась.

– Малахита хочет поговорить с нами.

Лун этого ожидал. Он встал и последовал за Сумраком.

Ясность сказала, что Нефрита, Жемчужина и жандеры отправились на заставу поговорить, и поэтому Лун не удивился, заметив, что воины Опаловой Ночи продолжают нести дозор на башнях. Вторая лодка низко висела рядом с большой башней, и земные обитатели в летательных ранцах парили вокруг поврежденной лодки солкийцев, ковыряясь в дымящихся развалинах рулевой рубки.

Сидя на палубе, Малахита ждала на корме, и Лун тоже уселся, пока Сумрак и Лоза восторженно приветствовали ее. Насколько он мог судить, у его собратьев по выводку и Селадонны были совершенно другие отношения с королевой, чем у него или у кого-либо еще, но видеть это все равно было странно. Лун предположил, что нечто похожее ждет его собственный выводок, которому предстоит расти рядом с любимой правящей королевой Жемчужиной, не имея понятия, почему чувства старшего поколения к ней так сложны.

Когда Сумрак и Лоза уселись, Малахита спросила:

– Все здоровы?

Вопрос не должен был звучать так пугающе, учитывая, что Сумрак прижимался к ее боку, а Лоза сидела у ног, но Малахита есть Малахита.

– Да, – ответил Лун.

– Вполне, –