Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

проход, самка перестала идти за людьми. Она толкнула малыша вперёд, прошла следом и вскоре скрылась в более глубокой протоке. Хррф ещё долго смотрел туда с поднятым копьём, потом опустил его и молча помог Фн-Мму закрепить дочь на плоту. После этого мы двигались медленнее и длинными жердями проверяли глубину, связанные плоты передавали от человека к человеку, детей держали ближе к середине. Дым постепенно оставался позади, зато вода становилась глубже. В одной протоке Хаарр, молодой охотник, которого звали Гепардом за скорость, шагнул с корня прямо в яму. Он вскрикнул и почти целиком ушёл под воду; рядом поднялись брызги, а тело резко дёрнулось в сторону. Крокодил держал его за голень, а Хаарр успел схватиться за корень обеими руками, а двое мужчин повисли на его плечах. Я ударил копьём в голову животного, лезвие скользнуло по твёрдой коже. Пак-Хуу ткнула ниже, в мягкое место у пасти. Крокодил резко дёрнулся, отпустил ногу и ушёл в мутную воду так быстро, что второй удар пришёлся уже в пустоту.

Зубы пробили икру с двух сторон; одна из костей, похоже, уцелела, но Хаарр не мог наступать на ногу. Мы уложили его на плот, перетянули раны чистыми полосами кожи и продолжили двигаться, потому что оставаться в воде возле крови было ещё хуже.

К вечеру дождь ослаб, и мы выбрались на длинную каменистую гряду, которая поднималась над водой всего на несколько человеческих ростов. Здесь почти не было горючего, а дым от пожара проходил южнее. Люди падали на мокрую землю, кашляли, вытряхивали воду из сумок и считали детей. К этому времени мы потеряли двух взрослых и одного ребёнка, ещё несколько человек были ранены. Огонь сохранился только в одном свёртке с тлеющей древесиной, который женщина несла на плоту под двумя слоями кожи.

На следующий день пожар ещё дымил на склоне, а вода вокруг гряды не начала спадать. Через три дня положение почти не изменилось. Мы сходили к прежней территории по краю затопленного леса и увидели, что возвращаться пока некуда. Нижние стоянки скрылись под водой, часть верхнего леса выгорела, звери ушли, а земля между ними превратилась в грязь и протоки.

Хррф долго стоял в воде возле места, где раньше начиналась наша сухая тропа. Потом поднял одну из уцелевших жердей, проверил глубину и бросил её. За все годы, что я его помнил, он всегда спорил за землю до последнего, но теперь даже он больше не говорил о возвращении, и нам пришлось искать другой участок.

Глава 7. Долгий путь. Часть 2.

2

Первые недели после наводнения мы ещё пытались остаться возле знакомого озера. Причина была простой: здесь люди знали, что можно есть, где искать камень и на каких участках появляются животные. Даже затопленная территория казалась надёжнее незнакомой земли, пока удавалось находить сухие места. Проблема выяснилась после первого же перехода к северу. Хорошая возвышенность уже принадлежала другой группе.

Мы заметили их раньше, чем они подошли. На ветвях висели старые связки травы, у воды лежали расколотые кости, а возле нескольких деревьев земля была вытоптана так, как бывает только рядом с постоянной стоянкой. Хррф всё равно хотел проверить, насколько хозяева сильны. Он повёл впереди шестерых мужчин, остальные держались сзади. Через некоторое время из кустарника вышли восемь взрослых, затем ещё несколько показались выше по склону. Они не бросались на нас, но мужчины подняли копья и начали медленно сокращать расстояние, а женщины уводили детей дальше.

Наше оружие было лучше, и несколько бросков из копьёмёталок могли бы ранить людей ещё до того, как их обычные копья стали опасными. Но ради одного сухого холма начинать драку, после которой нас могли преследовать родственники хозяев, не имело смысла. Я показал Хррфу, что нужно уходить; он долго стоял на месте, затем плюнул в сторону чужаков и отступил. Хозяева не пошли следом дальше границы своего участка.

Второе подходящее место оказалось пустым только утром. Мы нашли ручей, плодовые деревья и старые следы лошадей, поставили укрытия и успели прожить там четыре дня. На пятый вернулись люди, пользовавшиеся этой землёй в другое время года. Их было меньше нас, и первое столкновение закончилось бы в нашу пользу, но вечером на другом берегу ручья появился дым: к хозяевам пришли соседи. На следующее утро людей стало почти столько же, сколько у нас, а ещё через день две женщины из их группы показывали жестами на родню где-то ниже по течению. После этого пришлось уйти снова, а дальше происходило примерно то же самое. Где была постоянная вода, там почти всегда находились люди. Где хорошо паслись стада, чужие следы появлялись даже в тех случаях, когда самих хозяев не было несколько недель. Один раз мы дошли до места, которое действительно никто не использовал, и быстро поняли причину: вода там становилась горькой, а вокруг почти не было съедобных растений. Хррф попробовал её, сплюнул и больше не предлагал остаться.

Люди начали уставать не столько от переходов, сколько от неопределённости. Фн-Мму каждое утро спрашивала, насколько далеко я хочу идти, хотя прекрасно знала, что ответа у меня нет. Иик-Плучик быстро привыкла к новым стоянкам и воспринимала дорогу как обычную часть жизни, тогда как Токшл переносила переходы всё хуже. Старуха всё чаще садилась на привалах ещё до того, как взрослые решали остановиться, а вечером долго растирала колени и сердилась, когда кто-нибудь предлагал ей идти медленнее.

Хаарр выжил после укуса крокодила, но рана заживала тяжело. Первые недели его несли на плотах и жердях, потом он начал опираться на копьё. Быстрота, из-за которой он получил имя Гепарда, исчезла. Нога осталась немного короче и хуже сгибалась в голеностопе. Пока остальные дети смеялись над его походкой, взрослые продолжали пользоваться старым именем, хотя оно с каждым месяцем подходило всё меньше.

Я постепенно направлял поиски к северо-востоку. Группа считала, что мы просто обследуем берег и соседние участки, и это было правдой, хотя у меня имелась ещё одна причина: где-то впереди находилось место старых яслей, созданных в одной из прежних жизней. Позже я снова жил рядом и видел, что от первоначального порядка остались рассказы, привычки и люди, которые уже не понимали происхождения части вещей. Теперь мне хотелось узнать, осталось ли там хоть что-нибудь.

Сколько именно времени прошло, я не знал: иногда память удерживала последовательность жизней достаточно хорошо, иногда между двумя знакомыми событиями лежало столько рождений, что считать их было бессмысленно. Я мог сравнивать изменения