Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

* * *

Утро во Владимире

Владимирская областная больница встречала утро привычной, почти умиротворенной суетой. Санитарки с размеренным шуршанием мыли полы, наполняя коридоры запахом хлорки.

Медсестры носились, разнося утренние лекарства, их тележки тихонько поскрипывали, как сверчки в летнюю ночь. Лекари нервно готовились к обходу, переговариваясь у сестринских постов.

Очередной день на пике эпидемии.

Но в хирургическом отделении царило особенно хорошее, почти праздничное настроение. Еще бы — их временный заведующий, грозный и неприступный Игорь Степанович Шаповалов, вчера совершил невозможное.

Новость о том, что его сын, умиравший от «стекляшки», выжил благодаря новому чудо-лекарству, облетела больницу быстрее официальных сводок. Это была их общая победа. Победа медицины над смертью.

Сам Шаповалов стоял у сестринского поста, проверяя утренние назначения. После первого за долгое время ночного сна, он вернулся к работе. Вернулся другим человеком — отдохнувшим, но со странным, тихим светом в глазах.

Больница не может стоять. И сегодня он доказывал это своим примером.

— Игорь Степанович, может, кофе? — старшая медсестра Валентина Павловна с материнской заботой поставила перед ним дымящуюся чашку. — Вы неважно выглядите

— Спасибо, Валюша, — Шаповалов устало, но искренне улыбнулся. — Но я в порядке. Лучше скажи, как там Серов в третьей палате?

— Температура спала до тридцати семи и двух, дренаж чистый. Думаю, к вечеру можно будет переводить в общую палату.

— Отлично. А Шевчук после вчерашней резекции?

— Жалуется на боли, но это нормально после такой обширной операции. Назначила обезболивающее по вашей стандартной схеме.

Обычный утренний ритуал. Привычный, успокаивающий обмен информацией. Шаповалов любил эти моменты — когда все идет по плану, когда огромная, сложная машина хирургического отделения работает как швейцарские часы.

Он поднял чашку, сделал первый, самый вкусный глоток. Горячий, горький кофе приятно обжег горло, разгоняя остатки тумана в голове.

И в этот момент за его спиной, словно возникнув из воздуха, материализовались две фигуры.

Мужчины в строгих темных костюмах выглядели в этом царстве белых халатов и зеленых хирургических пижам абсолютно чужеродно. Высокие, подтянутые, с одинаково короткими стрижками и лицами, лишенными каких-либо эмоций. Профессиональные исполнители, чья работа — не лечить, а карать.

— Мастер-целитель Игорь Степанович Шаповалов? — голос первого был холодным и официальным, как зачитывание приговора.

Шаповалов медленно обернулся. Чашка с кофе все еще была в его руке.

— Да, это я. Чем могу помочь?

Второй мужчина достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение на котором Золотой герб Инквизиции Гильдии Целителей — змея, обвивающая скальпель на фоне имперского орла — хищно блеснул в лучах утреннего солнца.

Раскрыв удостоверение, он извлек на на свет сложенную вчетверо бумажку и развернув ее прочитал…

— Именем Императора и Устава Гильдии, вы арестованы по подозрению в применении методов лечения, повлекших тяжкие последствия для здоровья пациента, и неподчинении приказу вышестоящего по рангу.

Слова ударили как пощечина. Шаповалов почувствовал, как мир вокруг на мгновение качнулся и поплыл.

— Что? — нахмурился он. — Каком еще неподчинении?

— Это решит трибунал, — отрезал первый инквизитор. — А пока вы пройдете с нами.

— Но… пациенты… отделение…

— Ваш заместитель примет дела. Не усложняйте ситуацию сопротивлением.

Валентина Павловна, все это время стоявшая рядом с открытым ртом, выронила поднос с лекарствами. Ампулы с оглушительным звоном разбились о кафельный пол, разбрасывая веер острых осколков и разливая лужицы прозрачных, бесполезных теперь препаратов.

— Игорь Степанович! — она бросилась к нему, но второй инквизитор одним коротким движением преградил ей путь.

— Не вмешивайтесь, или будете арестованы за препятствование правосудию.

Шаповалов медленно, очень осторожно поставил чашку на стол. Руки едва заметно дрожали. Всего минуту назад он был героем, спасшим сына. Теперь — преступником.

— Можно хотя бы взять вещи? Предупредить жену?

— Ваши вещи будут переданы позже. Родственники будут уведомлены официально. Пойдемте.

Инквизиторы встали по бокам от него, не касаясь, но всем своим видом давая понять, что готовы применить силу при малейшей необходимости.

Шаповалов выпрямился. Счастье отца, только что спасшего своего ребенка, медленно сменялось на его лице маской ужаса человека, у которого только что отняли все.

Глава 14

Кабинет для допросов Владимирского отделения Инквизиции Гильдии Целителей.

Холодный белый свет люминесцентных ламп резал глаза, создавая ощущение безжалостного полудня в помещении без окон.

Точнее, окно было — узкая, забранная решеткой щель под самым потолком, через которую пробивался серый свет, но оно скорее подчеркивало изоляцию, чем давало связь с внешним миром.

Игорь Степанович Шаповалов сидел на металлическом стуле с прямой спинкой. Конструкция была специально разработана, чтобы вызывать дискомфорт — чуть наклоненное вперед сиденье, спинка под неудобным углом.

Через час спина начинала ныть. Через два — болеть. Через три — кричать.

Напротив, в удобном кожаном кресле, расположился инспектор Белинский. Мужчина лет сорока с внешностью провинциального бухгалтера — аккуратная бородка, очки в тонкой оправе, костюм-тройка старомодного покроя.

Он методично перекладывал папки на столе, словно раскладывал пасьянс. Каждое движение выверено, каждый жест продуман. Что-то в нем напоминало Шаповалову инспектора Мышкина из Мурома.

Та же обманчивая мягкость, за которой скрывалась стальная хватка. Те же повадки кота, играющего с мышью.

— Итак, мастер-целитель Шаповалов, — начал Белинский, даже не поднимая глаз от бумаг. Голос тихий, вкрадчивый, словно они обсуждали меню в ресторане, а не судьбу человека. — Давайте еще раз пройдемся по фактам. Для протокола.

Для протокола. Классическая формулировка, означающая, что все сказанное будет использовано против тебя. Игра на изматывание. Заставить повторять одно и то же, пока не собьешься, не начнешь противоречить сам себе.

— Я уже все рассказал.

— Повторите. Иногда в повторении открываются… интересные детали.

Шаповалов сдержал вздох. Он был опытным бойцом, закаленным в сотнях административных баталий. Его так просто не сломать.

— Я нахожусь во Владимире в официальной командировке. Распоряжение Муромского отделения Гильдии от пятнадцатого числа. Цель — усиление областной больницы в связи с эпидемией «стекляшки».

— Благородная миссия, — кивнул Белинский, делая пометку в блокноте. Почерк мелкий, аккуратный, как у хорошего переписчика. — Спасать жизни, помогать коллегам. Что делает последующие события особенно… как бы это сказать… прискорбными.

Прискорбными. Интересный выбор слова. Не преступными, не возмутительными — прискорбными. Словно речь о несчастном случае, а не о намеренном доносе.

— Пациентка Минеева, Елена Сергеевна, — продолжил Белинский, открывая верхнюю папку. — Сорок два года, домохозяйка, мать троих детей. Поступила с