Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

он нежно погладил флейту, – им не представится такого шанса. Жаль только моих сил не хватает пока на то, чтобы поставить на колени весь их зарвавшийся народец. Но ничего, это только вопрос времени, Арчи... Исключительно вопрос времени.

– Хочешь их уничтожить? – Я перекатился с пятки на носок, засунув руки в карманы пальто.

Уэйн презрительно фыркнул.

– И лишиться кормушки? Нет уж.

– Как ты заставил Кулина выполнять твои прихоти? – спросил я тихо.

– А как ты заставил Дэра отдать тебе силу? – ответил он мне вопросом на вопрос.

– Я не заставлял его, – разозлился я. – Он сам так решил.

– Вот-вот, сам, – удовлетворенно кивнул Уэйн. – Мой подручный тоже сам вызвался, как это... «все для меня сделать», – его торжествующая улыбка так и сочилась отравой. – Мы ведь действительно похожи с тобой, и куда больше, чем тебе кажется.

Он говорил неприятные вещи. Но куда хуже было то, что я знал: он прав.

Меня снова посетило чувство, что я смотрю на свое отражение в неправильном, кривом зеркале, беспощадно выпячивающем потаенные, черные мыслишки.

– Тихо, Арчи, не сейчас, – срезал он мою попытку задать следующий вопрос. – Давай-ка послушаем, что у нас с тобой получилось.

Уэйн поднес сирингу к губам, – черные узоры на ней зашевелились, поползли выше, – сделал вдох и извлек первые, пробные ноты.

Он играл – и ветер, о котором я успел забыть, снова подал свой потусторонний голоc.

Он играл – и знакомая заунывная мелодия вдруг наполнилась новым звучанием. Флейта рыдала, хохотала, сходила ума, нашептывала в уши привычные фразы – и в то же время баюкала, ласкала, разрывала грудь тоской о несбывшемся.

Он играл – и я ненавидел его.

Он играл – и я завидовал ему.

Он играл – и я готов был следовать за ним, куда угодно.

В какой-то момент я понял, что если не предприму хоть что-то сей же момент, эта крепость будет сдана без боя.

Не давая себе даже полсекунды на раздумья, я достал руки из карманов пальто. Левой – швырнул в музыканта пригоршню серебряной соли, правой – взвел курок и выстрелил три раза, целясь в голову.

Бах!Бах! Бах!

Уэйн дико взвизгнул, на его фарфоровом лице появилась россыпь мелких кровоточащих язв, часть правой щеки снесло, так что под кожей и слоем мышц стало видно белые зубы.

«А-а-а! – орал он, дергаясь и хватаясь за шею и грудь пониже ключицы. – Так нечестно, ты... убил.. меня... не.. чест.. но...»

Я подошел ближе, он уже только хрипел, силясь что-то мне сказать.

Преодолевая отвращение, я наклонился к нему. Зря. Молниеносный бросок – и черные тонкие пальцы железной хваткой сжали мое горло. Спохватиться не успел, как оказался прижат лопатками к стылой земле.

– Что, поверил? Как же ты наивен, – смеялся он, по-лягушачьи растягивая губы. – Так меня не убить. Видишь?

Я хватал ртом воздух и в ужасе смотрел, как по пробитому пулей горлу расходятся черно-багровые трещины, как противоестественно, по-совиному запрокидывается на бок голова, так что лоб и леденящая кровь ухмылка меняются местами. Секунда, другая – и все вернулось на свои места, дыра в щеке перестала кровоточить, красные язвы на белой коже затягивались на глазах.

– Кто ты такой? – просипел я, пытаясь ослабить его хватку.

– Слышал о дуллаханах?

Что-то щелкнуло совсем рядом, но мне было немного не до этого: мерзкое чувство чего-то инородного, словно железным крюком стягивающее все до единой жилы скрутило меня – этот гад пытался завладеть моим телом, как в прошлый наш поединок. Тогда, помнится, ему это удалось. Сейчас же... То ли сказалась возросшая сила, то ли я действительно поднаторел благодаря Берди в защите от чар, то ли помогли уроки Донни, но я смог сосредоточиться, несмотря на нехватку воздуха, стянуть всю силу и злость в единый тугой – до звона в висках – невидимый мяч, – и со всей дури, наотмашь швырнуть его в Уэйна.

– Да, слышал!

Крюк внутри тут же исчез, Доэрти дернулся, поморщился от боли и хмыкнул – уважительно и раздраженно одновременно. Пальцы, сжимающие мое горло, слегка разжались, позволяя глотнуть воздуха.

Мозг лихорадочно работал. Дуллаханы – крайне опасные, зловещие создания Тьмы. Информация по ним очень скупа. Чаще всего их представляли как всадников на черном коне, с собственной головой под мышкой, с хлыстом из чьего-то хребта в руке. На того, кто сидел передо мной, они, в моем представлении, походили мало.

– Но ты вряд ли в курсе, откуда они берутся, правда? – продолжил Уэйн как ни в чем ни бывало, скалясь, как бродячий пес в предчувствии поживы. – Сидхе не любят делиться своими тайнами. Я подскажу: дуллаханы – это сидхе, пожирающие силу себе подобных, правда мило?

Если он надеялся, что я от изумления лишусь сознания, то надежды его не оправдались, куда больше меня занимало то, что он все так же держал меня за горло и одновременно снова пытался залезть в мое сознание. Все силы сейчас уходили на то, чтобы этого не допустить.

– И вишенка на торте, Арчи: я делаю то же самое, сохраняя при этом человеческий облик. Весь фокус в том, что сидхе должны отдавать тебе силу добровольно, понимаешь?

Я обливался потом, пытаясь одновременно разжать его руку и отразить новую попытку ментального взлома. Раздумывать над сказанным было некогда.

Уэйн печально вздохнул, хотя глаза его замерцали радостным предвкушением.

– Ты расстраиваешь меня своим упрямством. Значит, придется наказать тебя иначе. Не могу же я оставить без внимания твою попытку меня убить.

И он наставил на меня дуло моего же револьвера.

– Хм.. руку? Пальцы? – рассуждал он в раздумьях, едва не облизываясь, упиваясь своей властью. – Увы, ведь я хочу, чтобы Крысолов играл для меня. Что ж, тогда так...

Дуло резко дернулось вниз, к бедру, грянул выстрел – и я перестал соображать от боли.

Хотелось бы мне сказать, что я перенес этот момент стоически, но боюсь, что орал как подранок.

Я рванулся, как безумный, и смог, наконец, скинуть с шеи пальцы Доэрти. Боль привела меня в бешенство, красная пелена упала на глаза, что-то темное рвануло изнутри наружу, ухмыляющееся лицо напротив превратилось в единственную цель и смысл. Впервые в жизни я так искренне и страстно мечтал о чьей-то смерти.

Когда я недавно стрелял в Уэйна