Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

Я схватил его за руку и дернул на себя, изо всех сил представляя леденящий холод, хрусткую землю под ногами и липкую белую хмарь вокруг. Ни на долю секунды я не сомневался, что все получится. Единственное, я не думал, что смогу выдернуть нас обоих на самую вершину холма. Смог. И даже на ногах устоял после этого, чем не повод для гордости?

– Что происходит? – залепетал Уэйн, отшатнувшись, и даже я, знающий, кто он, испытал на долю мгновения неловкость, что обидел бедолагу. Ха и еще раз ха!

– Хватит, а? – попросил с усталым раздражением. – Будь ты человеком, ты уже был бы мертв. Живым сюда путь заказан. Здорово ты повеселился, водя меня за нос?

– Ну что ж...

Привычное наивно-удивленное выражение стекло с лица Доэрти быстрее, чем капли воды после умывания, сменившись снисходительным и чрезмерно внимательным, плечи расправились, жесты стали более плавными. Он не утратил привлекательности, только теперь она казалась зловещей. Как и Тьма, плащом укутавшая его плечи, словно чернилами испачкавшая пальцы, от которых вверх по рукам поднимался переплетенный жгутами мрак. Резкая улыбка, сломавшая линию губ, сделала его черты хищными, неприятными и опасными.

– Еще как, Арчи. Ты так забавно сомневаешься, мечешься, одно удовольствие за тобой наблюдать. Ты – ходячий сюрприз, мой дорогой. После того, как ты надул меня со свирелью, я долго искал, как бы снова к тебе подобраться, а ты пришел ко мне сам... Да еще с порога вручил мне свое имя. Как тут было устоять? Но об этом позже, у нас будет еще много времени, чтобы поговорить друг с другом по душам, – он довольно хихикнул, словно сказал что-то смешное, и нетерпеливо пошевелил пальцами: – Ты же принес его, последний элемент? Учти, тебе не удастся провернуть тот же фокус, что раньше.

И он издевательски погрозил мне пальцем.

«Принести и отдать»... Да уж, он умел учиться на своих ошибках, надо отдать ему должное.

Я вынул из кармана платок, развернул его и протянул раскрытую ладонь с недостающей деталью дьявольской флейты.

Уэйн – я все еще называл его про себя привычным именем, – огладил воздух над ней пальцами, перед тем как взять ее и поднести к глазам.

– О, да... Да! Это она – магия фейри, без всякого сомнения. Вот видишь, все оказалось не так уж сложно, – потешался он, улыбаясь весело и зло.

Он отвернул край плаща и достал из его непроглядных недр многоствольную флейту, небольшую, шириной примерно с ладонь. Сначала мне показалось, что инструмент изготовлен из черненого серебра – по светлым поблескивающим стволам разбегались темные затейливые узоры. Но потом они зашевелились, извиваясь, будто черви в клубке. Навершие каждой флейты имело странную, но уже знакомую форму – гортани живого создания. Уэйн вынул еще одну трубку, насадил на нее «последний элемент» – черные змеи лентами обвили его, сжали до нужного размера и накрепко приснастили к стволу флейты верхнюю часть.

– Кстати, где мой помощник? – спросил Уэйн, не отвлекаясь от своего занятия. – Я отправил его за тобой, неужто разминулись?

– Кулин проводил меня до ресторана, – ответил я, следя за каждым действием музыканта. – Потом ему пришлось кое-что мне отдать. Это кое-что – у тебя в руках.

Я решил, что знать подробности этой истории моему собеседнику ни к чему.

Уэйн прервался, еще раз внимательнее изучил навершие флейты и нахмурился.

– Донни нужен мне живым, – пояснил я ему так невозмутимо, как только мог. – Охотник готов мириться с моим присутствием только на этом условии, – и развел руками.

Взгляд Доэрти стал крайне заинтересованным:

– А ты, оказывается, куда расчетливее, чем я думал.

Мне тоже было чему удивляться: расстроенным мой визави не выглядел.

– Тебе не жаль Кулина? – спросил я.

– Немного, – кивнул он, подумав. – Я собирался сделать из него козла отпущения, но... – тут глаза его вспыхнули, и он неожиданно рассмеялся, заразительно, закидывая назад голову: – Но так вышло даже лучше! Ох, Арчи, жестокая ты сволочь, дорого бы я отдал, чтобы посмотреть на лицо Господина каких-то там Кошмаров, когда он поймет, что его бесценный ученик собственноручно прикончил фейри, чтобы помочь... как вы там меня называете – горлодеру? И это после всего, что он для тебя сделал... Лучше бы ты его убил, ей-богу.

Сколько раз я сам говорил себе нечто подобное. Но в устах Уэйна правда звучала беспощадно и хлестко. Я в очередной раз стиснул зубы – и ощутил во рту солоновато-ржавый вкус крови.

Музыкант прямо-таки наслаждался моей реакцией: игра в кошки-мышки продолжалась.

– С другой стороны, с Охотником и впрямь лучше не шутить. Ничего, скоро он будет тебе не страшен.

Это было сказано так, словно мне оказана великая милость. «Ну-ну». – Ты появился вовремя, Арчи: уже сегодня успею передать всем жителям Чикаго горячий привет в радиоэфире. Запомни этот день!

Маленькая обжигающая молния прошила позвоночник вдоль и взорвалась фонтаном искр в черепной коробке.

«Что по-твоему он собирается делать с флейтой? Выйти на Мичиган-авеню и дать концерт?»

Вот о чем ты говорил. Радио, ну конечно, радио!.. Отдельный концерт, пусть даже в огромном зале, услышат сотни человек, трансляцию радиопередачи любимой станции – десятки и сотни тысяч... И все они станут на шаг ближе к Тьме.

Нельзя этого допустить! Надо найти способ остановить Уэйна. Но как? Как, черт возьми, это сделать? Я вдруг понял, что имею весьма смутное представление о том, как вообще убивают таких созданий. На этом месте в моем в плане зияла огромная дыра.

«Думай, Грейстон, думай.. А пока думаешь, – изворачивайся, лги, пользуйся тем, что ничто человеческое тебе не чуждо».

– Cчитаешь, что Ловчий и остальные сидхе послушно сидят у радиоприемников? – спросил я едко.

Самозванному божеству это не очень-то понравилось. Он даже работу свою отложил.

– Разумеется, нет. Ты не понимаешь одной простейшей вещи. – Он наклонился ко мне и пояснил снисходительно: – Фейри очень чувствительны к музыке. И не зря. Музыка строится на звуках, как и слова, но – не содержит Слова, уловил? Ты ведь знаешь, как происходит радиопередача? Сигнал преобразуется, усиливается... Усиливается, Арчи, и многократно. Каждый фейри сам по себе – отличный приемник, только обычно они, как бы это сказать... глушат сигналы. Но вот с этим, –