Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Не слишком тоскливо звучит? Для школьников и радиолюбителей пишем, а название как у ГОСТа.

Громов отхлебнул остывший чай.

— Нормально звучит. Меньше лирики — целее телевизоры.

Люба согрела ладони о бока толстой керамической кружки и покачала головой:

— Телевизоры все равно пострадают. Если мы просто дадим схему приставки, ребята из кружков полезут в домашние цветные телевизоры искать блок цветности. Нужно с первых строк писать: универсального шнура не бывает.

Наташа потерла переносицу.

— Вот именно. Они спаяют плату, а потом начнут гадать, куда ее подключать. Без готовых схем сопряжения это тупик.

Олег придвинул к себе сахарницу.

— Тупик с высоким напряжением. Ткнется человек щупом наугад в видеоусилитель и либо словит разряд с кинескопа, либо выжжет нашу плату. Нам нужны три-четыре типовые врезки для самых массовых телевизионных трактов и ВКУ.

— И точки ввода видеосигнала, — добавил Громов, вытаскивая ложечку из чашки. — Вывод синхронизации, нормальная земля. Плюс методика, как проверить уровни обычным бытовым тестером. Иначе вместо цветной графики получат дергающееся пятно.

Морозов, сидевший на подоконнике, спрыгнул на линолеум.

— Техника безопасности нужна, но с нее нельзя начинать. Мы на нашей с Анной книжке про компьютеры уже поняли: начнешь с одних предупреждений — человек закроет страницу. Он должен сначала понять, ради чего рискует дефицитными микросхемами. Сперва показываем результат. Красная строка ошибки, зеленая строка готовности, желтая подсказка для следующего шага. Учебная программа, где видно, что машина отвечает не серой простыней, а понятной картинкой.

Липатов покрутил в пальцах карандаш.

— То есть сначала дразним, а потом пугаем высоковольтным трактом?

— Сначала объясняем зачем, — поправила Люба. — Если школьник поймет, как заработает его программа, он и плату спаяет чисто, и землю правильную найдет, а не прикрутит провод к батарее.

— Вот так и выстроим текст, — кивнул Морозов. — Открываем пользой. Следом карандашная схема приставки, как мы её сегодня раскидали. Потом порядок врезки: куда тянуть провода, где измерять напряжение, что проверять до первого включения.

Липатов перевернул лист, быстро размечая структуру прямо на обороте.

— Дальше таблица портов и Сашина программа. А в финале дадим таблицу неисправностей и возврат в монохромный режим. Работы на неделю. Схемы перечертить, текст причесать, таблицу расширить.

— Стоп, — вмешался Громов. — Сашину тестовую программу в виде чистого ассемблерного листинга мы в журнал не дадим.

Птицын, сидевший рядом, недоуменно моргнул.

— Почему? Она же короткая. Цикл вывода, установка цвета, плотный сдвиг экрана.

— Потому что у пользователя базовой «Сферы-80М» нет на кассете макроассемблера, — пояснил Громов. — А обычный Бейсик для проверки железа не годится — он слишком медленный. Нам нужно прогнать самодельную плату на предельной скорости, чтобы вылезли все помехи по питанию и рассинхроны триггеров. Но транслировать твой ассемблер школьнику нечем.

Морозов кивнул, понимая проблему.

— Предлагаешь дать голые шестнадцатеричные коды?

— Именно, — Громов взял карандаш и набросал на свободной салфетке ровную сетку. — Печатаем таблицу. Слева адрес в ОЗУ. Потом восемь байт машинного кода. А в конце каждой строки — контрольная сумма.

Громов обвел последнюю колонку жирной рамкой.

— Радиолюбитель включает машину, выходит в системный монитор и руками, байт за байтом, вбивает эти цифры. Если он ошибся хоть в одном символе — контрольная сумма строки не сойдется. Он сразу увидит опечатку и исправит ее, не запуская испорченный код. Если всё сошлось — он сохраняет этот диагностический блок на кассету.

— Изолированный тест, — оценил Липатов, делая пометку в своем плане статьи. — Прагматично. А как потом из Бейсика заставить этот код работать?

— Командой `USR` по стартовому адресу, — Громов усмехнулся. — Для пацана за клавиатурой это будет выглядеть как настоящая магия. Спаял плату, вбил непонятную таблицу цифр, набрал `X=USR(адрес)` — и машина на бешеных скоростях выплевывает цветную тестовую таблицу, прогоняет сдвиг и проверяет аппаратную защелку. Если картинка ровная и не дергается — значит, схема собрана верно. А дальше можно спокойно писать игры на Бейсике через обычный `OUT` в порт цвета, железо всё сдвинет само.

Птицын просиял. Идея превратить его код в компактный диагностический инструмент с контрольными суммами звучала невероятно профессионально.

— Я подготовлю код, Евгений Александрович. Считаю суммы по каждой строке, — пообещал он.

* * *

На столе Липатова громоздился целый ворох бумаг. Поверх изрисованных черновиков легла грубая схема на миллиметровке, исписанный мелким почерком листок со списком контрольных точек, таблица с машинными кодами теста и список симптомов, который Наташа с Олегом набрасывали до ухода в кофейную.

Птицын потянул из стопки верхний лист, вглядываясь в кривоватые прямоугольники микросхем.

— Вчера это была просто плата с висящими проводами, — задумчиво произнес он. — Кусок текстолита. А сегодня…

Олег хмыкнул, сматывая толстый шнур паяльника.

— Сегодня это стопка макулатуры, Саня. Изделием оно станет, когда какой-нибудь восьмиклассник в Свердловске соберет схему по этим картинкам, включит питание и у него не пойдет дым. А на экране появится стабильный цвет.

Наташа аккуратно укладывала щупы осциллографа в дерматиновый чехол. Застегнула тугую кнопку.

— Дым пойдет всё равно, — философски заметила она. — Мы не можем проконтролировать каждую пайку и каждый высохший конденсатор в чужом телевизоре. Вопрос в том, насколько быстро человек сообразит, где именно накосячил.

Липатов забрал у Птицына лист и подровнял края стопки. Сверху лег тот самый черновик с порядком проверки.

— Блуждать станут меньше, — уверенно сказал он. — У них перед глазами четкая последовательность. От первой детали к работающему цвету. Шаг вправо, шаг влево — человек смотрит в таблицу и видит, где отвалился контакт.

Морозов размял затекшую шею. Отражение в темном оконном стекле показало сутулые плечи и усталые лица коллег.

— У нас на столе всё держится на привычке и приборах, — произнес он, поворачиваясь к лаборатории. — В журнал привычку не вложишь. Значит, даём контрольные точки, порядок сборки и честно пишем большими буквами: базовое ПЗУ не перешивать, приставку сначала проверять отдельно, возврат в монохром — тумблером.

Громов, уже надевший пальто и зажавший пухлый портфель под мышкой, остановился в дверях. Он поправил колючий шарф.

— Оптимисты. Инструкцию они прочитают только после того, как сожгут первую плату. Но вот это предупреждение про ПЗУ вынесите в самое начало. И жирным шрифтом.

Морозов усмехнулся:

— Свой интерпретатор бережёшь?

— Чужое время берегу, — ответил Громов. — Для смены цвета вполне хватает штатной команды OUT с нужным значением. ПЗУ