Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

чужом столе начнётся пляска. Длинный шлейф до системной шины нахватает наводок. Плохая земля даст просадку. Телевизор с дрожащей синхронизацией вообще откажется понимать эту картинку.

Птицын переступил с ноги на ногу.

— Но если дать им точную принципиальную схему… — начал он. — Прямо в журнале напечатать. С номиналами.

Олег покачал головой.

— Схема точная. Руки разные, — он указал на плотные ряды контактов. — У одного паяльник тонкий, с правильной заточкой. У другого жало грубое, перегретое на газовой плите. Он таким жалом перегреет микросхему или посадит каплю припоя между выводами.

Громов, сидевший верхом на стуле у соседнего стола, задумчиво покрутил пустую кружку с надписью «Кисловодск».

— А виноват всё равно окажется код, — меланхолично вставил он. — Человек закоротит шину данных, машина зависнет, и в журнал полетит жалоба. Напишут, что мы дали кривую тестовую программу или перепутали адреса портов. Программист всегда крайний.

Люба подошла к столу, поправила очки и осмотрела цепи питания макета.

— И блок питания у третьего собран из того, что лежало в тумбочке у отца, — добавила она. — Трансформатор от старой радиолы, диодный мост на соплях и высохший электролит. Мы тут навесили три дополнительных корпуса серии К155. Они жрут ток. Если питание просядет хотя бы на полвольта, вся ваша цветная красота начнёт моргать при каждом нажатии клавиши.

Морозов вытащил руки из карманов и оперся о край стола.

— Значит, пишем методичку не для нашего осциллографа, а для стрелочного тестера, — подытожил он. — Человек должен на пальцах понимать физику: куда уходит старый видеосигнал и как выловить ошибку монтажа, если картинка рассыпалась.

Олег поморщился, глядя на макет.

— То есть мы теперь ещё и учителя труда? — проворчал он, забирая плату со стола.

— Хуже, — Громов откинулся на спинку стула. — Учителя труда с прямым доступом к системной шине и ПЗУ. Иди, Тимофеев, готовь черновики схем для Липатова. А я посмотрю, как ты объяснишь школьнику работу триггера-защёлки без матерных слов.

* * *

Липатов сидел за идеально чистым столом. Перед ним лежала стопка писчей бумаги, набор остро заточенных карандашей и черновик статьи, густо исчёрканный правками Громова. Он протирал стекла очков клетчатым платком, щурясь на подошедших.

Морозов придвинул стул, а Громов привалился плечом к фанерной перегородке.

— Я прочитал введение, — Липатов надел очки. — Тут у тебя написано: «плата аппаратно сопровождает атрибуты при циклическом сдвиге адресного пространства». Звучит солидно. Для защиты диссертации.

— Это технически точное описание процесса, — возразил Громов.

— Безусловно, — Липатов аккуратно выровнял черновик по краю стола. — А теперь скажи, что увидит десятиклассник, который впервые снял крышку со своей самодельной «Сферы» и пытается понять твой текст?

— Клубок проводов. Потом испугается, закроет крышку и пойдет играть в футбол.

— Женя, — Морозов покачал головой. — Оставь снобизм. Сергей дело говорит.

Громов отлепился от перегородки, вытянул из подставки карандаш и придвинул чистый лист.

— Ладно. Переводим с инженерного на человеческий.

Грифель быстро заскользил по бумаге, вырисовывая прямоугольник телевизионного экрана. Внутри Громов набросал контур буквы «А».

— Пиши про трафарет и краску, — скомандовал Громов. — Черно-белая машина дает контур знака, а приставка его закрашивает.

Он обвёл контур буквы жирнее.

— Вот так и объясним: младшие биты атрибута задают цвет самого знака, старшие — фон. Пользователь должен понять базовый принцип, а не тонуть в машинных циклах.

Липатов методично записал слова Громова в блокнот.

— Значит, пишем в статье так, — Липатов поднял взгляд на Громова. — Трафарет. Атрибут. Цветной выход. Читателю нужно разделить в голове три сущности: откуда берётся форма буквы, где хранится её цвет, и как они сливаются вместе на экране.

Громов крутанул карандаш между пальцами и бросил его обратно на стол.

— Ты сейчас безжалостно вырезал моё любимое предложение. Я его полчаса формулировал.

— Я спасаю твоё любимое предложение от школьников с паяльниками, — невозмутимо ответил Липатов, подчеркивая слово «трафарет» двойной чертой. — Если они не поймут разницы между памятью машины и памятью атрибутов, они потом вообще начнут подключать видеовыход в розетку. Дальше. Что у нас со схемой?

Громов кивнул в угол лаборатории. Там, у закрепленного на кульмане ватмана, уже минут двадцать шел спор. Олег, Наташа и Люба сгрудились вокруг листа, вооружившись ластиками и толстыми карандашами. Морозов стоял чуть позади, наблюдая за процессом превращения хаотичного макета в строгий чертеж.

Олег упрямо ткнул пальцем в нарисованный блок.

— Этот узел я упрощать не хочу, — сказал он. — На прогоне прокрутка прошла чисто, без цветовых следов. Уберем сейчас один-два корпуса — придется заново подбирать временные соотношения и всё перепроверять.

Наташа стёрла ластиком кусок линии, сдула серые катышки с ватмана и посмотрела на своего напарника.

— Узел справлялся со сдвигом, потому что мы видели его работу на хорошем осциллографе, Олег. Мы подобрали ёмкости. А в статье нам надо дать контрольные точки для тех, кто будет собирать приставку без приборов. Если триггер не сбросится вовремя, цвет поползёт.

Люба провела ногтем по нижней линии чертежа — шине заземления.

— По питанию, как мы уже обсуждали, будет проблема, — тихо сказала она. — Если они повесят эту сто пятьдесят пятую логику на длинных соплях к штатному блоку, машина начнёт сбоить от импульсных помех. Надо менять хотя бы часть корпусов на К555. Она экономичнее.

Олег схватился за голову.

— Люба, пятьсот пятьдесят пятую серию радиолюбитель в глаза не видел! Она дефицитная. Её только на заводах достать можно, или у несунов купить втридорога. Мы делаем массовую доработку или штучный прибор для избранных?

— Мы делаем надёжный прибор, — отрезала Наташа. — Пишем в перечень элементов сто пятьдесят пятую, но жирным шрифтом добавляем требование: блокировочный конденсатор по питанию на каждый второй корпус. Без исключений.

Олег тяжело вздохнул и обвел тупым концом карандаша габариты будущей платы на ватмане.

— А теперь главное, — произнес он, глядя на хитросплетение нарисованных линий. — Для завода мы бы развели двухстороннюю плату с металлизацией переходных отверстий. Но для журнала это не пойдёт. Школьник на кухне металлизацию не сделает. Значит, всю приставку нужно уложить в один слой фольги.

Наташа поморщилась. Односторонняя разводка цифровой логики на пятнадцать корпусов — это персональный ад для трассировщика.

— Они в один слой не лягут, Олег. Шина данных, шина адреса, перекрестные связи. Без перемычек не обойтись.

— Значит, будут перемычки,