Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

сохраняя видимую бесстрастность, перехватил инициативу командор-майор. – Кстати. Пользуясь случаем я скажу. Я видел тяжелое наступление американских войск на двух направлениях. Искренне соболезную вашему народу ввиду понесенных потерь. Но столь же искренне поздравляю с победой.

Один из конгрессменов, конкретно тот, что был более молчалив, встрепенулся. Видимо, официальности ему ближе по духу. Опыта больше.

– От имени народа и правительства США благодарю вас, сэр, – сказал он, словно обращались к нему.

Слейтор помедлил и вдруг обнял Родимова на глазах изумленных коллег.

– Вы приложили максимум усилий, Станислав, и тоже, хоть и косвенно, внесли свою лепту в эту победу. Я отдельно благодарю вас за племянницу. До сих пор не могу поверить, что моя Мойра, моя девочка пела национальный гимн под огнем «комиссаров». Ведь это она, Мойра, подняла в решающую атаку тысячи потерявших надежду солдат.

Станислав сморщился. Кривить душой он не привык даже в тех случаях, о каких говорят – после драки кулаками не машут.

– Признаться, в тот момент, когда по приказу кого-то там из Совета монтировалась показанная вам запись, меня с подразделением не было. Если бы я присутствовал, изъять запись вам бы не удалось. Я бы не дал. Так что меня благодарить не за что, Джордж. Скорее, вашей благодарности заслуживает адмирал и второй заместитель, командор Гросс.

– Вообще-то, господа офицеры, – вмешался пришедший в себя конгрессмен. – Большую благодарность заслужила непосредственная исполнительница. Мойра Слейтор. Америка чтит и помнит своих героев. Мы прибыли к вам на базу, чтобы вручить девушке заслуженную награду. «Пурпурное Сердце». Раз уж у вас тут настолько все строго, где бы мы могли это сделать, господа?

Вопрос прозвучал, но ответ на него в очередной раз привел в замешательство высоких гостей.

– А я думал, вы привезли «Оскар», – с иронией заключил командор.

Он развернулся. Поднял вверх руку и дважды крутанул в воздухе указательным пальцем. Затем опустил руку вниз.

Секунда, и плотные пуленепробиваемые фонари пилотажных кабин МЕХов поднялись. На резиновое покрытие спрыгнули Мойра и Сигрун. Встали лицом к командиру «навытяжку».

– Привезли, так вручайте, – сказал Станислав.

Увидев выпрыгнувшую из боевой машины, едва не раздавившей их двадцать минут назад, героиню предстоящего торжества, гости слегка растерялись. Все же конгрессмен нашел в себе силы собраться.

– Я не понимаю вашего недовольства, сэр? – спросил он Родимова.

– А вы поговорите с Мойрой. Она вам и объяснит.

Офицеры и конгрессмены дружно уставились на преобразившуюся племянницу генерала.

– В чем дело, Мойра? – как родственник, спросил Слейтор.

– Я не приму награды, сэр! – неожиданно официальным тоном ответила девушка.

К округлившимся глазам делегатов прибавились вытянутые, уже не удивленные, а попросту искаженные раздражением лица.

– Что значит, ты не примешь?

– То и значит, сэр. Я ее не заслуживаю.

Явное замешательство окончательно выбило из колеи прибывших почетных гостей. Какое-то время они молчали. Переглядывались между собой, словно соображали, как же теперь поступить.

– Перестань говорить загадками, Мойра. Объяснись! – требовательно заговорил Слейтор. Даже голос повысил.

– Вы на меня не кричите, сэр, – продолжала упорствовать Мойра. – Я, сэр, не ваш подчиненный. У меня есть всего два начальника. Мой командир отделения и босс. Так что не пылите тут, не напрягайтесь.

Ох, если бы мать девушки видела в этот момент своего брата!!! Если бы! Джордж Слейтор просто остолбенел. Протянул руку и взял племянницу за локоть.

Фить! Резкое движение Сигрун, и рука американского генерала отлетела в сторону. Сигрун стояла в боевой стойке, готовая к отражению новой атаки.

– Щупальца не вытягивай, дядя! – выпалила норвежка. – Поотрываем. Тебе же ясно сказали – ты тут «никто».

– Отставить! – вовремя вмешался Родимов. – Физический контакт предотвращен. А вот хамить, дамочки, вы не имеете права. Извинись перед генералом. Немедленно!

– Сэр! Да, сэр! – четко отрапортовала Сигрун.

Повернулась согласно Строевому Уставу и принесла извинения Слейтору.

– Капрал, объясни соотечественникам суть своих слов.

Девушка выпрямилась.

– Так точно, сэр!

Она смело взглянула дяде в глаза и заговорила:

– Никакого подвига я не совершила. Я пела гимн, потому что безумно боялась. Я думала, через секунду меня убьют. Это был мой первый настоящий бой. Мне было очень страшно. И за то, что вы видели на экране, я получила таких звездюлей… вам и не снилось, господа. За оставленный пост. Брошенного без прикрытия снайпера. Брошенный без охраны корабль. Я совершила преступление, а не подвиг. За что меня награждать?

Конечно же, подобного признания никто из американских посланцев не ждал. Не ждал и дядя девушки. Не ждал, но как настоящий военный сразу же понял причину замешательства Мойры.

И вот тут в очередной раз к месту пришелся коммуникабельный представитель Конгресса. С харизмой у него полный порядок.

– Знаете, милейшая, на Гавайских островах во время наступления наших войск тоже произошел интересный случай. Молодой парень, всего семнадцать лет, очень расстроился из-за того, что его по возрасту не приняли в состав местного ополчения. Сел в старенький грузовик и на полном ходу снес коммуникационную вышку пришельцев. Никто не может понять до сих пор, как ему удалось к ней прорваться. Но, сам того не осознавая, мальчишка оставил целый комплекс вражеских ПВО без глаз и ушей. Это позволило нашим войскам нанести сокрушительные удары именно на том участке оборонительных рубежей врага. Мальчишку тоже наградили за подвиг, которого он, исходя из твоей философии, не совершал. Но он его совершил! Как и ты, Мойра. Я не слишком силен в воинском ремесле, но в точности знаю одно – бояться, это нормально. Умирать не хочется никому. Ты преодолела свой страх. Что-то нарушила, да. Но, разве ты бросила товарищей? Разве ты не была в бою до конца? И уверен, не просто же ты оставила пост. Что-то тебя вынудило так поступить. А для наших бойцов, для тех, кто лишился присутствия духа, твой поступок стал примером доблести и отваги. Так что награду ты заслужила. И ты примешь ее как признание своего народа… Что вы скажете, командор?

Станислав еще до окончания речи американца знал, как ему поступить. Взглянул в напряженное лицо Слейтора и улыбнулся.

– Что тут неясного? Если целый народ считает награду заслуженной, кто я такой, чтобы препятствовать этому?

Сквозь светло-коричневый цвет своей кожи Мойра Слейтор покрылась румянцем. Шагнула вперед и послушно опустила вниз руки. Дядя девушки преисполнился нескрываемой гордостью, когда представитель Конгресса США поместил высокую награду на ее грудь.

В помещении