Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Глава 19

В переполненном баре базы не оказалось свободных столиков, что весьма необычно для буднего дня. Генерал Слейтор, получив «любезное» разрешение от командора Родимова на кратковременное свидание с племянницей, очень расстроился. Успел подумать о том, что напрасно отказался от гостевой комнаты на комендантском посту.

Все-таки в настоящее огорчение расстройство американского офицера не успело перерасти. В самом углу первого зала осталось-таки местечко, не занятое никем. Слейтор не разглядел его поначалу. Отвлекся, пока проходил в следующее помещение.

И как не отвлечься? Внимание Джорджа Слейтора приковали бойцы штурмовой пехоты. Мужчины и женщины высокого роста с крепким телосложением, занимавшие почти весь первый зал. Позавидуешь такому приметному сходству. Все же элита. Отбор. Как сие непохоже на пеструю толпу призывников в США, да не только в Штатах, везде.

Стоило генералу приблизиться к желанному уголку, какая-то девушка сочувственно закивала и поминальным тоном произнесла ему вслед:

– Прощай, папаша. Но, не переживай. Смерть твоя будет быстрой. Мы за тебя помолимся.

Генерал начинал привыкать к постоянному несоответствию поведения военнослужащих «либерианцев» принципам и дисциплинарным стандартам американских войск. В случаях, подобных теперешнему, на ум частенько приходили многократные предупреждения коллег: на базах Проекта царят анархия и полное отсутствие элементарных манер. И если бы сам генерал не знал истинного положения дел, возможно, верил бы словам сослуживцев.

– Не понял, – развернулся к девушке генерал. – Во-первых, я никому из вас не папаша. А, во-вторых, да, в злачных местах Уставы не требуют строгой субординации, но уважение к старшему по званию и по возрасту должно оставаться всегда. Я не офицер Проекта, но все-таки я – офицер. Офицер ваших союзников. Прошу это помнить, господа.

Напарник «доброжелательницы» поспешил заступиться:

– Она не желала вас оскорбить, сэр. Она, мистер офицер союзников, наоборот, искренне посочувствовала вам. Не за тот столик вы приземлились. Вы, сэр, гость на базе, вот и не знаете, что этот столик неприкасаемый. Он, можно сказать, пожизненно зарезервирован. Хозяйки стола вас в точности не поймут, а для них никакие Уставы не писаны. На чужие звания им тем более глубоко насрать. Зато за свои привилегии они горло зубами перегрызут кому угодно. Поверьте.

Еще один в меру подвыпивший «сочувствующий» присоединился к возникшему разговору.

– Это точно, сэр! Не завидую тому, кто схлопочет простую затрещину от любой из этих бесноватых «мадам». Ваша «911» уже не спасет. Лучше уж сразу под танк. Больше шансов на выживание. Здесь это все знают. Поэтому вам и сказали: смерть будет легкой.

– И быстрой, – поддержали многочисленные солидарные голоса.

В этот момент входные двери открылись, и в помещение бара вошла новая группа военнослужащих. В расстроенных чувствах задержались в проходе у барной стойки и о чем-то вполголоса совещались между собой.

Новая реплика штурмовиков привлекла внимание одного из вошедших бойцов. Он обернулся. Увидел в углу генерала и сходу вмешался.

– Эй, народ, завязывай косорезить!!! Тоже мне, нашли перед кем блистать «ослоумием».

Рейнджер прошел в глубину помещения. Остановился напротив Слейтора и снова заговорил:

– Здравствуйте, генерал, Сэр! Простите их. Они вас не знают. На нашей базе мало американцев. Я бы сказал – очень мало. Географическая особенность, сэр. У нас служат в основном европейцы. Представители Ближнего Востока и Северной Африки. Ребят из других регионов можно пересчитать по пальцам.

Стихийная тишина повисла в первом зале шумного бара. У кого-то проснулось и любопытство. В любом случае Слейтор мысленно поблагодарил незнакомого парня за своевременное вмешательство.

– А ты, стало быть, меня знаешь? – с улыбкой спросил генерал.

– Еще бы, сэр! – без промедления ответил боец.

Дальше он заговорил сознательно громко. Настолько, насколько сумел, чтобы речь его не сорвалась и не превратилась в банальный крик. Чтобы его обязательно услышали сослуживцы.

– Сэр! Вы – бригадный генерал Джордж Слейтор! Национальный Герой Америки. Я впервые увидел вас, сэр, когда вы были еще в звании полковника ВВС. Мне было лет шестнадцать. Вы командовали третьей эскадрой палубных штурмовиков на Аляске.

Давно это было. Приятное тепло, порожденное нахлынувшей ностальгией, растеклось по стареющему телу Слейтора.

– Народ! – продолжал говорить боец. – Этот человек воюет с пришельцами с самого первого дня вторжения. У него за плечами сотни боевых вылетов. Десятки сбитых врагов. Горы уничтоженных наземных целей. Его уважают и ценят наши собратья в американских войсках. Так что оставьте иронию и неуместные шутки. Джордж Слейтор вовсе не штабная крыса…

– И вовсе не размазня!

На новое замечание, прозвучавшее в дополнение к объективной характеристике американца, к входной двери обернулись практически все, кто сидел в первом зале.

Мойра Слейтор шагнула в глубину помещения. Остановилась возле «своего» столика. Наклонилась и чмокнула родственника. Только потом присела на стул.

– Здравствуй, Джордж. Извини. Задержалась. Наши все у разведчиков. У Руслана, их командира, сегодня День Рождения. К годовщине ему прислали натурального мяса. Не синтетического, представляешь! Целого барана, дядя. И Удугов пригласил к праздничному столу всех разведчиков, даже новобранцев. И наших девчонок тоже. Ну, командира – естественно. Они знакомы практически с детства.

Генерал внимательно выслушал подробные оправдания племянницы за опоздание. Хмуриться или сердиться, как обязательно поступил бы в другой обстановке, не собирался.

– Выходит, – негромко сказал он. – Я оторвал тебя от празднества?

Мойра лишь сдержанно улыбнулась.

– Тебе можно, Джордж. Ты всегда относился ко мне с любовью и уважением, дядя. Я никогда не забуду твою доброту и заботу. И твои наставления не забуду, хотя твоя войсковая наука здорово отличается от основополагающих принципов нашего командира. Предметно. Но в отношении дисциплины, поддержания внутреннего порядка и морального облика, вы с ним похожи…

Один из «штурмовиков», сидевших через столик от Слейтеров, вопросительно взглянул на товарищей.

– Не знал, что у «ведьм» бывают живые родственники. Они же все смертницы. Уголовницы, приговоренные к казни или к пожизненному заключению. Их привозят в анабиозных капсулах, потому что большинство осудили еще до начала войны. И перед тем как доставить сюда, кандидаток предварительно тщательно подбирают. Проверяют и на наличие родни. Берут только тех, у кого ее не осталось или о родичах просто не знают.

– Зато, вижу, ты, слишком многое знаешь! – строго высказалась Мойра. Взглянула на болтуна так, что у того холодок пробежал по влажной спине. – Тебе, вероятно, официально докладывают,