Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Итак, ты новый подопечный этого хвостатого идиота?

— Эй! Я не идиот!

— Конечно-конечно. Ты гений. Который нарушил главный запрет Совета.

Атмосфера изменилась мгновенно. Как будто кто-то резко выключил свет. Фырк напрягся, его хвост встал трубой. В его маленьких черных глазках мелькнула… паника?

— Ррык, не начинай…

— А что такого? — лев повел плечами, жест был удивительно человеческим. — Твоему человеку все равно рано или поздно придется узнать. Совет Хранителей был предельно ясен после того случая с графиней Рыльской. Никаких привязанностей к людям. Никакой помощи. Никакого прямого вмешательства.

— Ррык!

— Ты же помнишь, что сделали с Битсом? Пятьдесят лет изоляции в астральном колодце. И это еще мягкое наказание было, учитывая…

Фырк прыгнул. Всем своим маленьким весом врезался в бок льва. Ррык осекся на полуслове.

— Ой. Да. Точно. Забыл. Старость, склероз, дырявая память. Вчера не помню, что ел на завтрак.

Но я уже все услышал. И понял. Фамильярам запрещено помогать людям.

Официально, на уровне их собственного управления — этого Совета. Но ведь раньше они помогали. Что изменилось?

А Фырк нарушил запрет. Ради меня. Почему? Сделал вид, что ничего не заметил. Отвернулся, изучая пустую комнату. Но в памяти все записал. Разберусь позже, когда останемся с Фырком наедине.

— Ррык, к вашим услугам, — Ррык церемонно поклонился. На двухметровом призрачном льве это выглядело одновременно величественно и комично. — Но друзья зовут меня просто Ррося. Хранитель этой скучнейшей богадельни вот уже… ох, даже считать не хочется. Восемьсот лет? Девятьсот? После пятисотого года сбился со счета.

— Илья Разумовский.

— Знаю-знаю. Создатель чудо-антидота, спаситель детишек, гроза инквизиции, любимчик Фырка и прочее, прочее. Слухи о тебе долетели даже в это богом забытое место. Хотя какие тут слухи — в последнее время тут такой дурдом творится!

— Дурдом?

— Ну да! — Ррык улегся, скрестив передние лапы. Поза сфинкса. — Сначала этот ваш менталист-психопат носится по больнице как ужаленный. Лезет в подвалы, шарится по архивам, распугал всех младших духов. Потом — бац! — является целая толпа провинциалов. Не в обиду будет сказано, конечно.

Не в обиду. Трехметровый призрачный лев говорит «не в обиду». Милота.

— Какие еще люди? — не понял я.

— Если б я знал! Устроили тут шабаш ведьм! — пророкотал Ррык. — шарятся по подвалам с фонарями, что-то ищут, копают… Я уже думал, клад закопанный нашли. Или труп прячут. А они, оказывается, за какой-то склянкой охотились!

— Склянкой?

— Да. Нашли, кстати. Хотя я бы на их месте эту дрянь не трогал. От нее так воняло… — он брезгливо принюхался, морщась. — Как от Фырка после купания в канализации.

— Это было ОДИН раз! — взвился Фырк, подпрыгивая на месте. — И не по моей вине! Та крыса сама туда нырнула!

— Ага, конечно. Крыса виновата. Она тебя за хвост тащила, да? Заставляла прыгать в сточную трубу?

— Она украла мой орех!

— Один орех. Ты из-за одного ореха…

— Это был ОСОБЕННЫЙ орех! Из личных запасов императрицы Екатерины!

— Которая умерла сто лет назад!

— Орехи не портятся!

Они снова начали препираться. Как старая супружеская пара, спорящая о том, кто последний раз выносил мусор. Столько лет дружбы — это вам не шутка. Интересно, что их связало? Два духа-хранителя из разных больниц… Стоп. А может, и не из разных? Может, Фырк не всегда был духом Муромской больницы? Может…

— Ррык, — перебил я их бесконечную перепалку. — А что это за Совет, который запрещает фамильярам…

Бурундук и лев переглянулись, но ответить мне никто не успел.

— Разумовский! —голос Серебряного разрезал воздух как скальпель.

Холодный, точный, без малейшего намека на эмоции. Он стоял в дверном проеме дальней комнаты — бледная тень в идеально сидящем темном костюме.

Его взгляд скользнул по помещению, остановившись на мне и пойдя дальше.

Профессиональное игнорирование.

— Наконец-то вы прибыли, а я уже выбежал вас встречать. Вдруг вы заблудились! Водитель отзвонился десять минут назад. Сообщил, что вы прибыли.

Ррык медленно повернул свою массивную голову к менталисту. В его глазах вспыхнули искры. Настоящие электрические разряды.

— Менталист, — прорычал он. Тихо, угрожающе. Как далекий раскат грома перед грозой. — Все такой же высокомерный щенок. Думаешь, если не смотришь на нас, мы исчезнем?

Серебряный даже бровью не повел. Он просто развернулся и пошел по коридору, ведущему из комнаты. Его движения были четкими, выверенными, почти механическими. Робот, а не человек.

— Идемте, Разумовский. Времени в обрез.

Я посмотрел на Фырка. Тот сидел на плече льва, и оба они смотрели вслед Серебряному с одинаковым выражением неприкрытой ненависти. Если бы взгляды могли убивать, от менталиста осталась бы лишь горстка пепла.

— Иди, двуногий, — Фырк спрыгнул ко мне на плечо, его маленькое тельце было напряжено как пружина. — Потом поговорим. Много о чем поговорим.

— И заходи в гости! — крикнул Ррык мне вслед. — Если выживешь после встречи с этими заговорщиками! У меня внизу есть отличный погреб с вином пятидесятилетней выдержки! Фырк знает дорогу!

— Заговорщиками? — обернулся я.

Но Ррык уже растворялся. Его контуры становились прозрачными, превращались в серебристый дым.

— Услышишь много интересного, человечек. Много интересного и страшного. Держись покрепче за своего бурундука. И за свою душу. Здесь легко потерять и то, и другое.

Он исчез. Остался только запах озона и легкий, необъяснимый холодок, пробежавший по спине.

Коридоры Центральной Клиники оказались настоящим лабиринтом. Мы шли молча — Серебряный впереди, быстрым, размеренным шагом, я следом, стараясь не отставать. Повороты следовали один за другим без всякой видимой логики. Направо. Налево. Снова направо. Вверх по широкой парадной лестнице. Вниз по узкой, служебной.

Он водит кругами. Запутывает. Чтобы я не смог найти дорогу обратно, если захочу уйти.

— Паранойя? — спросил я после пятого одинакового поворота.

— Предосторожность.

— От кого?

— От всех.

Лаконично. В стиле Серебряного. Но в его голосе появилось что-то новое. Напряжение? Усталость? Или даже… страх?

— Куда мы идем?

— На встречу.

— С Тайной Канцелярией?

— Можно и так сказать.

Уклончиво. Значит, что-то не так. Это не официальная встреча? Или официальная, но не та, которую я ожидаю?

— Игнатий, если вы меня обманули…

Он остановился. Резко, словно наткнулся на невидимую стену. Обернулся. В его бледных, почти бесцветных глазах промелькнула странная смесь раздражения и… сожаления?

— Разумовский, определитесь,