Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

сдавленным словом лицо Анны становилось все жестче, словно высеченным из холодного мрамора. Железная леди возвращалась, выстраивая вокруг себя привычную броню из цинизма и профессиональной отстраненности.

— Ерасов… — имя она не произнесла, а прошипела сквозь зубы, и в этом шипении было столько ненависти, что Корнелий невольно напрягся. — Я так и знала. Эта мразь. Этот завистливый, мелочный…

Она осеклась. Резко, словно сама испугалась той ярости, что рвалась наружу. Взяла себя в руки. Сейчас не время для эмоций. Сейчас нужно действовать.

— Держись, Игорь. Слышишь меня? Держись. Ничего не подписывай. Никаких признательных показаний, никаких протоколов допроса без моего одобрения. Ничего. Требуй адвоката.

Снова пауза. И ответ Шаповалова, видимо, был не тем, которого она ожидала.

— Что значит «поздно»? — ее голос стал ледяным. — Как это — уже подписал?

Ответ Шаповалова заставил ее сжать телефон так, что побелели костяшки пальцев. Она закрыла глаза, мысленно проклиная его благородство, его веру в систему, его наивную честность.

— Идиот. Благородный, принципиальный идиот, — прошептала она в трубку. — Ладно, ничего. Это поправимо. Я что-нибудь придумаю. Слышишь меня? Я вытащу тебя оттуда. Любой ценой.

Еще несколько коротких, тихих слов — прощание, обещание, поддержка. Потом — короткие гудки. Связь оборвалась.

Анна медленно, очень медленно положила телефон на белоснежную скатерть. Рука дрожала — мелкой, почти незаметной дрожью. Но Корнелий заметил. Он замечал все.

Бокал все еще был в ее левой руке. Желтоватого цвета вино колыхалось в такт дрожи, создавая на поверхности маленькие, расходящиеся волны. Круги по воде. Как от камня, брошенного в ее короткую, украденную минуту покоя.

— Анна? — голос Корнелия был спокойным. Но это было уже не теплое участие влюбленного мужчины. Это было профессиональное спокойствие инквизитора. Внутри него уже заработала безжалостная, холодная машина анализа: Кто? Что? Где? Когда? Почему?

Анна подняла на него взгляд. В ее глазах смешались ярость, бессилие и холодный, расчетливый страх. Коктейль эмоций, который она позволяла себе показать только ему. Одному ему во всем мире.

— Шаповалова арестовали.

Тишина. Одна секунда. Две. Три. В этой тишине утонули и звон бокалов, и тихая музыка, и приглушенные голоса других посетителей. Мир сузился до пространства между ними двумя.

Мышкин смотрел на неё не мигая.

— Я так понимаю, требуется моя помощь, — усмехнувшись сказал он.

— Да, — тут же кивнула Анна Витальевна.

Мышкин сладко улыбнулся. Бодаться с Владимирской Инквизицией он любил. И зачастую, показывал им, что значит «Сила по-муромски»!

* * *

Москва.

Я еще раз оглядел эту… компанию?

И да я готовился увидеть совсем других людей и в другом количестве.

Генералов в парадных мундирах, увешанных орденами. Важных чиновников в строгих, идеально отутюженных костюмах. Мрачных агентов в черной коже с непроницаемыми лицами. Ну в общем «Тайную Канцелярию» — чтобы громкое название отражало её суть.

Что угодно, только не… это.

Пожилой мужчина. Вязаная жилетка поверх клетчатой рубашки, теплые войлочные туфли. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, короткая, ухоженная бородка с проседью.

Очки в простой роговой оправе. Он был похож на доброго дедушку из детской сказки или университетского профессора на пенсии.

Рядом с ним, за тем же столом, сидел мужчина лет пятидесяти в белом халате. Но халат был мятый, с пятнами от каких-то реактивов. Худой до болезненности, с острыми, выступающими скулами и запавшими глазами за толстенными линзами очков, которые делали его похожим на сову.

Его взгляд был взглядом фанатика — горящим, лихорадочным. Пальцы непрерывно постукивали по столу в нервном, рваном ритме.

И девушка. Молодая, моя ровесница.

Блондинка, но не гламурная столичная кукла. Стрижка — практичная, а не модная. Черная кожаная куртка была расстегнута, под ней виднелась простая белая футболка. Узкие кожаные брюки, высокие армейские сапоги на толстой подошве. На пальце правой руки — массивный серебряный перстень с гербом.

Это? Это вся хваленая Тайная Канцелярия? Разочарование било через край. Я ехал на встречу с теневой властью, а попал на собрание… кого? Пенсионеров, сумасшедших профессоров и студенток?

Пожилой мужчина поднялся. Движение было неспешным, но уверенным. Спина прямая, плечи расправлены. Несмотря на домашний вид, в нем чувствовалась старая военная выправка.

— Илья Григорьевич. Рад наконец познакомиться.

Голос. Я узнал этот голос. Слышал его на конференциях в записях лекций, которые считались классикой в этом мире. Мягкий баритон с легкой хрипотцой.

— Князь Васнецов, — представился он. — Андрей Петрович. И прошу вас, без титулов. Здесь мы все равны.

Васнецов. Легенда кардиологии. Автор революционного метода коронарного шунтирования. Лейб-медик трех императоров. Гений, признанный при жизни.

И покойник последние пять лет.

— Но вас же… — нахмурился я.

— Убили на охоте? — он грустно улыбнулся. — Официальная версия. Несчастный случай, шальная пуля. На самом деле — инсценировка. Иногда смерть — лучший способ остаться в живых. Особенно когда знаешь слишком много о готовящемся заговоре.

Мужчина в халате даже не встал. Он продолжал барабанить пальцами по столу, глядя на меня так, словно я был редкой бабочкой под микроскопом.

— Федор Ильич Громов. Профессор вирусологии, специалист по биомагическим угрозам. Возможно, читали мои работы.

Читал. «Квантовая природа магических вирусов», «Биотаумическая эволюция патогенов». Блестящие, прорывные исследования и совершенно безумные, на первый взгляд, выводы. Его с позором выгнали из Императорской Академии за «подрыв основ научного метода».

— Читал. Особенно ту, где вы утверждаете, что вирусы — разумны.

— Не разумны, — поправил он, не прекращая своего нервного барабанного боя. — Квази-разумны. Обладают коллективным полем принятия решений на квантовом уровне. Но это сейчас не важно.

Девушка поднялась. Плавное движение — не заученная манерность, а природная грация хищника.

— Настя Шелестова.

Короткое, крепкое рукопожатие. Ладонь сухая, на костяшках — мозоли. Она определенно занималась боевыми искусствами.

Шелестова. Теперь я узнал герб на ее перстне. Одна из пяти богатейших и влиятельнейших семей Империи. Нефть, сталь, оружие. Миллионы рублей активов.

— И это все? — я не смог сдержать разочарования. — Вся Тайная Канцелярия — это три человека в подвале?

Васнецов усмехнулся. Морщины в уголках его глаз стали глубже.

— А вы ожидали подземный бункер? Сотни агентов в черном? Огромные компьютеры и мигающие экраны?

— Было бы неплохо, чтобы было что-то в этом роде.

— Реальность всегда прозаичнее фантазий, молодой человек. Настоящая Тайная Канцелярия — это мы. Точнее, то, что от нее осталось после последней большой чистки.

— Чистки?

— Присядьте, Илья Григорьевич. История длинная. Коньяку? Чаю? Или сразу к делу?

— К