Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Я огляделась и так его не нашла.

Вот гадёныш! – вынуждена была констатировать я. – Он, просто, взял и ушел.

Курт откашлялся, снова привлекая к себе внимание.

– Я снова прошу прощения, – начал он, чуть запнувшись. – Полагаю, слухи о твоем замужестве оказались небеспочвенны… Могу ли я поздравить тебя с этим событием, Энда?

А он, кажется, прекрасно осведомлен о жизни супруги своего брата, – пронеслось у меня в голове. И судя по острому взгляду, которым Руди одарил егеря, он пришел к аналогичному выводу.

– Дорогая? – с вопросительной интонацией обратился он к жене. – Вы знакомы с этим молодым человеком?

– Да, – невозмутимо ответила Энда. – Это Курт… и его жена – мои друзья детства. А его супруга, кстати, исполняет обязанности моей заместительницы и управляющей графством, пока меня нет. – И взгляд, исполненный дружеской теплоты, скользнул по егерю. – Как там Шион?

– Да что с ней станется, – Курт слегка покраснел. – Занимается тем, чем должна была заниматься ты… а именно управлением графства.

Почувствовав, что всеобщее внимание переключилось на Энду и ее друга детства, я, по примеру Артема, тихонько ретировалась в лагерь.

И как только я вернулась к месту нашей импровизированной обеденной стоянке, я первым делом огляделась в поисках Артема и… не сразу его заметила. Он мирно дремал на песке у самой кромки озера, устроившись на чей-то предусмотрительно подложенный плащ.

Я встретилась взглядом с Роном. Тот, как ни в чем не бывало, восседал на пенке, сосредоточенно натирая свой клинок.

– И что вы там с Артемом на этот раз учудили? – довольно спокойно спросил он. – Когда там что-то полыхнуло, Руди аж подскочил и рванул в вашу сторону…

– А ты, значит, наблюдать за лагерем остался? – в моем голосе прозвучало не то осуждение, не то удивление. – Совсем за нас не беспокоился?

– А чего за вас беспокоится? – искренне удивился Рон. – С тобой же был Артем… да я уже давно понял, что если за кого и стоит переживать, так это не за ваш тандем… Так что там у вас произошло?

– А он не рассказал? – я кивнула в сторону спящего Артема.

– Он вернулся какой-то раздраженный и, отобрав мой плащ, сразу ушел на песок, – Рон пожал плечами.

– Ну… если вкратце, то группа придурков, которых со вчерашнего дня гоняли местные егеря, вышли на нас с Артемом, когда мы… – я запнулась, решив опустить некоторые детали. – Любовались озером… Ну, одного я поджарила… еще одного успокоила огненной пулей, а остальные сами сдались. А тут братик прибежал и стал на нас орать…

– А, ну тогда все ясно, – он бросил взгляд в сторону Артема.

И только тут до меня дошло… Я только что испепелила живого человека, а еще одного ранила, едва не убив, но при этом не чувствовала совершенно ничего! А ведь это было первое убийство человека! Демоны и их приспешники не в счет…

Холодок скользнул по спине, и я поежилась. Где-то самое оцепенение убийцы, о котором столько читала в книгах? Где муки совести, где терзания души? Вместо этого – пустота, какая-то отстраненность, словно все это произошло не со мной, увидела во сне. Никакого чувства сожаление и вины… Даже сейчас думая об этом, я ничего такого не испытывала, от слова совсем.

Рон, казалось, не заметил моего состояния. Он продолжал сосредоточенно натирать клинок, не отрываясь от него взгляда. Возможно, именно в этой его отрешенности и было спасение? В умении абстрагироваться от происходящего и сосредотачиваться на простых, понятных вещах. На заточке клинка, например.

А ведь Артем такой же… даже, пожалуй, жестче. Он с одинаковой легкостью может подарить жизнь… и отнять её.

Как-то госпожа Зинария спросила его: как в нем уживаются целитель, чье призвание – спасение, и безжалостный воин, с той же легкостью жизни отнимающий?

Артем в ответ поведал историю о талантливом хирурге из их мира, которому довелось оперировать тяжелораненого бойца под свист пуль, когда враги напали на полевой госпиталь. Хирург, не дрогнув, завершил свою работу, велел ассистенту зашивать рану, а сам схватил автомат и пошел оборонять госпиталь. Судьба того врача осталась невысказанной, но врезались в память слова Артема, произнесенные после: порой убив одного врага, ты спасаешь десятки жизней… поэтому я не вижу особой разницы, каким образом приносить спасение.

Я взглянула на спящего Артема и, безмолвно опустившись рядом, устремила взгляд на озеро. Мелькнула мысль: ах, если бы у Артема была удочка… может, он научил бы меня рыбачить…

***

Артем.

Мы едим дальше…

Но ностальгия первой половины дня, как-то незаметно отступила, и лесная красота больше не радует глаз. Я плетусь в хвосте колонны, отгородившись от сотен бойцов полотном тишины.

Солга́ть, если скажу, что слова Рона не задели меня. Злость колючей змеей свернулась внутри. Сколько усилий стоило сдержаться, не выплюнуть яд обидных слов! Потому и пропустил обед, а теперь еду один, в арьергарде. Нужно унять бурю, задушить гнев в зародыше. Разум твердит: Руди не хотел обидеть, просто переволновался за сестру. Да и я, если честно, не ожидал, что это так меня заденет. Хотя, наверное, внешне я спокоен, раз никто не косится и не лезет с расспросами.

Так и ехали около полутора часов, пока от колонны неожиданно не отстала Ника. Она поравнялась со мной, вопросительно глядя. Ника сморщила носик – верный признак раздражения – и призналась:

– Братец, он меня достал своими нравоучениями!

– Все еще не успокоится? – спросил я.

– Да нет, – снова поморщилась. – Про это он уже забыл, – имея в виду случившееся на озере. – Ему вдруг взбрело в голову прочесть мне лекцию о том, как должна вести себя благородная дама… Вот пусть бы жене своей эти нотации читал.

Я представил себе эту картину и усмехнулся.

Боюсь Энда не оценит стремления своего мужа привить ей правила светского общества. Скорее всего она его попросту стукнет и потребует заткнутся.

– И чего это ты заулыбался, как Чеширский кот? – Ника уловила мою усмешку и вскинула бровь. Ну да, был один момент, когда я рассказал той историю Алисы в зазеркалье, особо уделив внимания вышеупомянутому коту и его улыбке… Как там было в советском мультике: видела я котов без улыбки, но видеть улыбку без кота, ещё не доводилось. Не берусь