Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

– Вот тут ты ошибаешься, – возразила она. – Да, некоторые занятия будут разделены. Но основы магии и многие другие предметы у вас будут общими. И, разумеется, устроить так, чтобы вы трое попали в один класс, для меня не составит труда. К тому же, у всех вас троих будет одно дополнительное направление… искусство фехтования и ближнего боя. А на тех занятиях, что будут проходить отдельно, о девочках присмотрят другие. Твоя задача – быть рядом с ними в свободное время, между уроками и после них.

– Хм… – я нахмурился. – А разве это не вызовет вопросов? Что я постоянно делаю рядом с принцессой?

– Во-первых, не с принцессой, а с юной наследницей герцога Адамадова, – поправила меня императрица. – Тут даже и скрывать ничего не придется. – я напрягся, чувствуя подвох. Сиона же продолжила как ни в чем не бывало. – Ты прибыл из Восточного Предела по просьбе герцога и присматриваешь за его дочерью… К тому же, вы хорошо знакомы… и ты без малого князь, хоть и без земельный!

Я сдержанно кивнул, соглашаясь с ее словами. Скорее всего, такое объяснение действительно устроит всех. А учитывая, что Ника будет проводить много времени со своей сестрой, мое присутствие рядом с ними не вызовет лишних подозрений.

– Хорошо, – коротко ответил я. – Сделаю все, что в моих силах. – и, помедлив, уточнил: – Ника так и продолжит скрывать свое происхождение? – этот момент требовал ясности.

– Да, так будет лучше, – немедленно ответила Сиона. – То, что девочки подружатся и станут проводить время вместе, не должно никого насторожить. Внешне они похожи лишь цветом глаз и волос… Во всем остальном они совершенно разные. Так что об их родстве никто не догадается. Обе одного возраста и принадлежат к высшей знати. В империи всего пять герцогских родов, официально равных мне по статусу. И род Адамадовых один из них… Дружба между девочками никого не удивит.

Я вновь кивнул в знак согласия, не находя, что возразить этой властной женщине.

В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим мышиным писком в дальнем углу рабочего кабинета. Императрица, казалось, выжидала, изучая меня своим пронзительным взглядом. Я чувствовал себя как под микроскопом, осознавая, что каждое мое слово и движение тщательно анализируются.

– Есть еще кое-что, о чем я должна тебя предупредить, – внезапно произнесла Сиона, прервав затянувшееся молчание. – В академии, помимо обучения, плетутся сложные интриги и заключаются союзы… Без этого никак… Будь осторожен с тем, кому доверяешь. Не все, кто улыбается, желают тебе добра. Особое внимание обращай на тех, кто проявляет к Нике повышенный интерес. Ее происхождение должно оставаться тайной, и я не позволю никому использовать мою дочь в своих политических играх. Если что в стенах Академии ты можешь рассчитывать на помощь своей приемной мамы и охраны из рода Русс, которые без лишних слов окажут любую помощь тому, кто был официально включен в этот род. Они даже пойдут на убийство ради любого из своих. За это их откровенно побаиваются, но и связываться с ними никто не желает. А учитывая мое благосклонное отношения к ним… так что, если что, не стесняйся и обращайся за помощью к Зинарии.

В ее голосе прозвучала неприкрытая жесткость, и я понял, что императрица не остановится ни перед чем, чтобы защитить своих детей.

– Я все понял, – заверил я ее. – Можете на меня рассчитывать.

Сиона слегка смягчилась и, кажется, даже немного расслабилась.

– Хорошо, – произнесла она, поднимаясь с кресла. – Тогда на сегодня все. Уже поздно, и тебе пора отдохнуть. Уверенна, завтрашний день будет полон впечатлений.

Намек, прозвучавший в кабинете Императрицы, был кристально ясен. Поднявшись с кресла, я отвесил глубокий, почтительный поклон и направился к выходу.

За дверью меня уже поджидала горничная, чья учтивость сквозила в каждом жесте. Склонившись в поклоне, она проговорила мягким голосом:

– Мне поручено проводить вас до покоев, уважаемый князь Николаев.

Усталость, скопившаяся за день, притупила даже удивление от того, что ей известен мой титул.

– Хорошо, – отозвался я, и последовал за ней по лабиринтам дворцовых коридоров.

Комната оказалась вычурной. Чрезмерно большой. И… отчего-то пропитанной женственностью. Окинув взглядом это царство роскоши и задержавшись на миг возле огромной кровати, я подошел к окну и углубился взглядом в ночную тьму сада.

Разговор с Императрицей оставил послевкусие недосказанности. Ее откровенный намек на возможность моей связи с Никой всколыхнул в душе смятение. Возникло отчетливое ощущение, что нас настойчиво пытаются свести вместе. И я, признаться, не понимал, как на это реагировать. Интуиция подсказывала – раз столь щекотливый вопрос был поднят, к нему неизбежно вернутся вновь.

Так и не найдя ответа, я обернулся к кровати, нависшей над моей спиной, и, передумав, опустился на диван. Коротко поразмыслив, схватил подушку с кровати, бросил ее на диван и, не раздеваясь, рухнул на него. Лишь меч, поставленный у изголовья, напоминал о необходимости сохранять бдительность.

Сон, не смотря на усталость, не приходил. В голове роились мысли, перебивая друг друга.

Императрица.

Ника.

Академия.

Все это казалось каким-то странным, навязанным извне сценарием. Я – пешка в чьей-то игре, призванная защищать, оберегать и, возможно, даже любить… Но любил ли я? И хотел ли я вообще в этом участвовать?

Откинувшись на спинку дивана, я невидящим взглядом уставился в потолок. Предопределенность пугала. Я всегда ценил свою свободу, возможность самому выбирать свой путь. А тут… Меня будто заталкивали в рамки, сковывали обязательствами. Забота о Нике, учеба, интриги академии… Все это давило, требовало внимания и сил.

Может ли за всем этим снова стоять знакомая мне и крайне вредная, и падкая на… не смешные шутки, богиня? – подумал я. Вполне возможно, учитывая то, сколько раз она уже вмешивалась в мою жизнь. Но какой-то внутренний голос настойчиво шептал, что конкретно в этом случаи она не причем.

Взгляд скользнул к мечу. Холодная сталь – единственный верный друг в этом змеином клубке. Он не предаст, не обманет, не будет плести интриги за спиной. С ним я чувствовал себя увереннее, готовым к любым неожиданностям. А их, судя по всему, будет немало.

Наконец, тяжесть усталости взяла свое. Провалясь в беспокойный сон, я увидел