"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

того, кого принимал лично он — заместитель главного врача госпиталя доктор ашш Госса, помнил достаточно хорошо. — Он прошёл назначенную процедуру интенсивной терапии? В сводке я не видел, что он скончался.

— Вы правы и понимаю ваше удивление. Он не только полностью прошёл назначенные процедуры, но и его тело и внутренние органы достаточно неплохо восстановились. Рефлексы в норме, вот только с глазами проблема и…

— И с головным мозгом? — опередил коллегу ашш Госса.

— Совершенно верно. Мозговая активность фиксируется, но, боюсь, он превратится в овощ. Каждый проведённый медкапсулой промежуточный тест головного мозга провален. Даже не знаю, как сообщать его родственникам о такой печальной новости.

— Понимаю. Тяжело будет его родным принять, что их брат или сын не способен мыслить, — согласился ашш Госса. Исходя из сложившейся практики, сообщали родственникам о поступлении в госпиталь только после того, как пациент пройдёт неотложные процедуры и вернётся в сознание, подтвердив свои мыслительные способности. Такова предосторожность была не напрасна и перешла в современность из далёкого прошлого, когда медицинские капсулы были не столь совершенны и технологически надёжны. Ранее бывали неоднократные случаи, когда аппарат показывает, что пациент успешно прошёл процедуры регенерации и восстановления, но через короткий промежуток времени, после того как извлекался из медкапсулы, становился отрешённым, не реагировал на звуковые раздражители и мог выполнять только несложные действия, утоляя естественные надобности, как есть, пить и прочее, что способен делать не только клон, но и любое другое животное, а вот связно говорить, излагать свои мысли… он даже не мог читать или писать. И чтобы не обрекать семью на уход за беспомощным существом и не тратить на него ресурсы, родственникам сообщали о его гибели, предавая тело погребению.

— Я назначил ему курс восстановительной терапии с упором на глаза. Они оказались повреждены сильнее, чем оказалось.

— Думаете, поможет? Но ведь глазные нервы напрямую не связаны с головным мозгом и…

— Дополнительные сутки восстановительных процедур будут нелишними, — прервал коллегу главный врач, — а завтра посмотрим.

— Соглашусь с вами, коллега. Это, насколько помню, первый за последние два года такой трагический случай.

Главный врач не стал отвечать на замечание коллеги. Он коротко кивнул и направился дальше по своим делам. В уме сделал себе пометку, дать задание медперсоналу проверить капсулу, в которой находился проблемный пациент, а в случае необходимости поставить её на консервацию. Вдруг дело именно в медицинском оборудовании, а не в выбранных методах и способах лечения. В обязанности ашш Аносса, как главного врача госпиталя, входил постоянный контроль назначенных процедур. Проверка по базе данных аналогичных случаев, но похожей ситуации за долгие годы накопленных знаний зафиксировано не было, но данный факт не ставил его в тупик. Практически каждый случай травмы или ранения уникален. Со своими особенностями и специфическими отклонениями от заложенного в программе лечения медицинской капсулы. Но для этого и существует врач высшего звена, что проводит корректировку программы лечения, под конкретный случай.

Ашш Аносса Анеава вошёл в свой кабинет, уселся в кресло и, недолго думая, развернул на экране планшета историю болезни проблемного пациента. Пробежался по скупым строчкам первичных медицинских показателей при поступлении. Не забыл проверить время, за которое раненого доставили, приняли и назначили курс лечения. Для себя отметил, что время реагирования оказалось достаточно малым, чтобы не нём заострять внимание и углубился в изучение назначенного лечения. Эту операцию он проделывал не один раз, но вновь захотел перестраховаться, отыскивая в прописанных процедурах или препаратах врачебную ошибку, но не находил её. Все препараты и процедуры назначены в нужной последовательности, нужным объёмом и медицинская капсула выполнила заложенную программу в точности, но вот реакции головного мозга на восстановительные процедуры, стимуляцию химическими препаратами, отсутствовала, а дозы, как заметил, доктор, согласно заложенной в медицинской капсуле программы, постепенно увеличивались, но не выходя за пределы допустимых значений.

— Всё выглядит достаточно грамотно, — откинулся на спинку кресла главный врач. Он, грешным делом, подумал, что его коллега ошибся в назначении лечения. Его реакция на известие, что пациент жив, показалась ему излишне эмоциональной, но нет. Ошибки в выбранном курсе лечения ни он, ни обширная база данных не обнаружила.

— Ладно, сутки подождём, а потом посмотрим. Если не будет прогресса в лечении, созову консилиум и тогда вместе примем окончательное решение.

— Ашш Аносса Анеава, к вам посетитель, — отозвался динамик переговорного устройства.

— Кто?

— Пациент ашш Сошша Хааш, просит принять его по личному вопросу.

— Пригласи, — произнёс главный врач, а выключив переговорное устройство, добавил, — отпуск по ранению просить будет, наверно.

Глава 25

В этот раз вернулся в сознание спокойно, без резких толчков и провалов. Словно проснулся после долгого сна, но продолжал лежать с закрытыми глазами, проверяя своё состояние. Тело находилось в норме. Ещё в прошлый раз ощутил, что конечности и рёбра не саднят и без болевых ощущений подчиняются приказу, выполняя несложные манипуляции. Но вот что с глазами оставалось для меня загадкой. Я боялся их открыть, понимая, что могу остаться слепым. Меня не столько мучило осознание того, что в плену у анторсов, а то, что стану инвалидом, пусть и на непродолжительное время. Что нахожусь у заклятых врагов, понял ещё в прошлый раз, как пришёл в сознание. Такой продвинутой медицинской техники и технологии лечения у цивилизации людей не существовало, да и обрывки фраз, долетевшие до меня, однозначно говорили, что нахожусь среди врагов. И самое неприятное — ничего не могу с этим поделать. Попал к ним, бессознания, приходил в себя урывками и на непродолжительное время. Что лечат, понятно. Допрашивать меня в том состоянии, что находился после неудачного побега — бессмысленно. Без срочного медицинского вмешательства я бы и пары часов не прожил. Но сейчас, когда меня подлечили, им развязаны руки. И память, и опыт Глена настойчиво требовали покончить с собой, не дав врагу ни единого шанса покопаться в нашем общем сознании. Мало ли что они смогут извлечь, а что они смогут, ни я, ни Глен не сомневались. Было бы желание, а уж как: под психотропными препаратами или применяя физическое воздействие, рано или поздно сдастся любой, было бы время. А времени теперь у них предостаточно.

Открыл глаза, но на лице оказалась повязка. Я медленно, ожидая чужое вмешательство, поднял руку и стянул её. Это оказалась едва влажная плотная ткань, что лежала на моих глазах. Вставать не стал, а смотрел в светлый потолок, привыкая к новым ощущениям. С детства не страдал плохим зрением, но после тяжёлого ранения, левый глаз стал хуже видеть, но сейчас, попеременно закрывая то один глаз, то второй, убедился, что оба видят одинаково хорошо.

— Анаа́с го́нас нома́са роту́ша, — прозвучало, и я встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Справа, не торопясь, подходил ко мне анторс в медицинской спецодежде, а я не знал, как вести себя. «Накинуться на него, убить, хоть как-то разменяв свою жизнь на жизнь врага», — промелькнула мысль в голове.

Анторс-медик остановился. Как понял, им оказался клон, но высокого ранга. Скорее всего, уровня заместителя командира взвода, может, выше. Он протянул ко мне руку, давая понять, что поможет выбраться из капсулы, где я продолжал лежать. Разменивать свою жизнь на всего лишь клона не хотел и подчинился.

Меня провели по коридору в соседнюю комнату. Клон-медик постоянно что-то говорил, но я не реагировал на его слова, только шёл за ним, озираясь по сторонам. Привели, дали полотенце и указали на дверь. Ну, это-то я понял. В соседнем помещении оказалась душевая. Вот только как включить воду я, так и не понял. Стоял и смотрел на гладкую стену, из которой сверху торчала душевая лейка. Сколько так простоял, не знаю, но когда дверь без стука открылась, я, обернувшись, безвольно развёл руками, продолжая стоять одетым…

— Ашш Аносса Анеава, можно вас на минутку? — остановил идущего по коридору главного врача его заместитель.

— Слушаю, но лучше пройдёмся в палату к пациенту. Интересный случай, я замечу.

— Вы о чудесном восстановлении пилота истребителя, которого едва успели довезти?

— Да, именно о нём, — с гордостью произнёс главный врач. Ведь именно он проводил неотложные мероприятия этому пациенту, и результат превзошёл все ожидания, — вы помните, что сегодня во второй половине дня консилиум по его поводу. Он настаивает о возвращении в штат пилотов. И не каких бы то ни было, а хочет остаться истребителем.

— Да, я помню, ашш Аносса, но я по другому поводу. Вы просили напомнить о завершении