Лекарь-палач - М. Браулер

честно пытался понять, что движет безжалостным убийцей. — Допустим, начитался древних трактатов алхимиков шестнадцатого века. Допустим, собирается использовать экспериментальные препараты для регенерации клеток. Он что и правда собрался создать эликсир бессмертия? Нереально. Как подобная идея вообще появилась в такой светлой голове?»

Я встряхнулся, понимая, что психиатрию я не потяну.

Сейчас важнее было поймать убийцу.

Позже я саркастически смеялся над собственным порывом. Реально, идиот. Что я собирался делать один на один с извращенным убийцей? Ну почему я не позвал полицию, когда понял, где работает преступник?

Весь этот день в памяти отложился неясными фрагментами, обрывками. Помню, что весь вечер я просто бездумно колесил по городу, пытаясь успокоиться. Много гулял в темных парках поздним вечером, стараясь не думать о том, что скоро будет совершено изуверское убийство.

Я не мог вспомнить, как оказался у невысокого трехэтажного здания, стоящего недалеко от трассы, ведущей из города к Московской области и дальше по направлению к Тверской области. Зато помнил, почему.

В здании заброшенного медицинского института планировалось открытие лаборатории. Завозилось оборудование, аппараты и мебель. Когда пять лет назад меня назначили на должность заведующего кафедрой, было принято решение оборудовать более современную лабораторию в самом университете. Про здание, из которого так и не вывезли оборудование, быстро все забыли. Три человека стояли в основе создания первой лаборатории. Фанатично преданные своему делу и горящие желанием изменить мир.

Мощные открытия, сделанные на примитивных аппаратах в старой лаборатории, и позволили получить новые гранты и выбить современнейшее медицинское оборудование. Все трое получили признание и академические нагрудные знаки. За новейшие медицинские открытия.

«Как? — металась в сознании одна мысль. — Каким образом с таких высот, достигнув в жизни все, о чем мечтал, человек мог скатиться до древней алхимии и ритуальных убийств? Что же толкнуло его к этому?».

Тогда я на задал самый важный вопрос, который стал ключевым в дальнейших событиях. И я, и Петр Николаевич не обладали достаточными знаниями для совершенных открытий. Я должен был сопоставить все и понять, что уникальные медицинские достижения, которым аплодировал весь мир, исходили от третьего участника. Именно он все знал. Какие компоненты смешивать, в какой пропорции, и какой будет результат.

Открытия получили мировые патенты, и я должен был заострить внимание на том, что знал об этом только он. Безжалостный убийца. Тот, кого я решил дождаться в заброшенном здании глубокой ночью.

На что я рассчитывал? Наверное, на то, что мне удастся достучаться до мозга абсолютно гениального учения. Глупее ничего нельзя было придумать. Интуиция была на высоте, подвел элементарный инстинкт самосохранения.

Я помнил, как быстро мелькали огни, когда в полночь безжалостно гнал машину по федеральной трассе, вдавив ногу в газ. Помнил, как затормозил у заброшенного здания. Смутно помнил, как заходил в здание и как оказался на третьем этаже перед самой дверью бывшей лаборатории.

Дальнейшие события покрывались более густой пеленой тумана…

Фигура в темном плаще почти до пола. Человек хромал на правую ногу. Зашел в лабораторию. Дверь осталась открытой, человек же был уверен, что он совершенно один в заброшенном здании. Я медленно осмотрелся.

Все оборудование стояло, как и пять лет назад. Заброшенное, пыльное.

Размытые воспоминания сложно собрать в одну картину. Но вот что я точно помню, это яркий зеленый свет. Откуда в лаборатории взяться такому освещению? Непроизвольно я шел к источнику слепящего освещения.

Зеркало. В самом центре комнаты стояло громадное зеркало, от которого исходило странное люминесцентное свечение. Причем никакого другого освещения не было, что странно для проведения экспериментов.

В память врезался большой манускрипт, обтянутая черной кожей с выгравированным золотым символом. Где-то я уже видел эту книгу…

Хорошо, что человек стоял спиной и я не видел того, что лежит на столе. Хотя прекрасно знал, что. Почему-то вошедший не снял плащ, и голова была закрыта капюшоном. Человек был сильно занят и, очевидно, спешил. В полумраке в отражении зеленого света я видел только руки.

Умелые руки помещали все добытые страшным путем жидкости в колбу. Позже я убедил себя, что воспаленное воображение сыграло злую шутку. Потому что после смешивания всех препаратов, зазвучал глубокий хриплый голос. Дословно всех заклинаний, я, конечно, знать не мог, но понимал, что произносятся изречения темных алхимиков.

Странно, но струящийся свет полной луны я запомнил хорошо. Полнолуние. И шестая жертва. Свет проникал через окно и попадал прямо в центр стола, где стояла колба со всеми собранными компонентами.

Я просто стоял и смотрел. Ничего не мог с собой поделать. Всегда думал, что нельзя буквально быть парализованным от ужаса. Оказалось, можно. Говорят «помню, как в тумане». В странной дымке я видел, как забурлили жидкости в колбе и ядовитый слепящий зеленый блеск осветил стол и зеркало.

«Когда колба светится зеленым, значит алхимик добился успеха», — пролетело в голове на дикой скорости.

Застывшими глазами я смотрел на руки, которые тянулись к колбе. Все. Сомнений не осталось. На правой руке был огромный шрам от ожога, который нельзя было ни с чем перепутать. У человека, которого я знал, как гениального медика, на тыльной стороне кисти был шрам странной формы. Говорил, что обжегся в результате неудачного эксперимента. Хотя больше походило на специально выжженный символ. Пять лет назад я не придал шраму особого значения. И зря. В отражении зеркала я видел, как рука со шрамом взяла в руки колбу, бурлящую ядовитым зеленым светом. Раздался дьявольский смех.

Дальше я помню только, что бежал… бежал изо всех сил…

Мозг наконец выполнил свою работу по защите и дал команду бежать как можно быстрее из адского места. Не помню, как я садился в машину и дрожащими руками пытался вставить ключ, как на дикой скорости рванул подальше от темного заброшенного здания. Дальше просто яркий свет.

Белый, не зеленый. Свет фар приближающейся фуры. Я вылетел на трассу, которая, разумеется, была оживленной. Дикий грохот. И темнота.

Вот и все, что я мог вспомнить из событий последнего дня.

— Идиот, надо же было смотреть на дорогу, — первое, что я сказал дрожащими губами, когда пришел в себя на обочине дороги.

Медленно попытался сесть, голова гудела. Попробовал пошевелить руками и ногами, ощупал шею. Странно, повреждений особых нет.

Я же точно видел громадную фуру, которая должна была размазать меня вместе с машиной по всей трассе. Хм… Ну ладно, может пронесло?

Первое наблюдение было связано с травой. Попытавшись опереться, чтобы встать, я понял, что сижу посреди густой высокой травы.

Медленно встал и разгибаясь огляделся.

— Когда это прямо рядом с трассой