Лекарь-палач - М. Браулер

Конечно, мы встретились. В полночь. Над разрезанным вдоль телом молодой невинной девушки. Посреди пустыря, недалеко от студенческого городка физического факультета столичного университета.

Первое время мы просто молчали, потому что сил говорить уже не было. Зачем вслух повторять, что перед нами пятая жертва? Пятую ночь подряд в столице России в двадцать первом веке жестоко убивали молодых девушек.

Говорить просто было нечего.

Полицейским, окружавшим место преступления, было немного легче, все стояли спиной к трупу. Причем сознательно не поворачивались.

Майор, капитан и я прошли по огромному бордовому пятну еще не засохшей крови и стали сбоку от растерзанного тела. Слова о том, что бессмысленная жестокость выворачивает душу наизнанку, были излишни.

Да и что можно на самом деле сказать, когда сталкиваешься с откровенным безумием и изощренной дьявольской точностью?

— Что можете сказать, как эксперт? — майор процедил сквозь зубы ради соблюдения установленной процедуры.

— Все позволяет говорить о едином почерке убийств, — сухой профессиональный язык служил средством, чтобы ползущий от низа живота к горлу крик не вырвался наружу. — Жертва — молодая девушка, примерно от двадцати двух до двадцати пяти лет. Впавшие глазницы, судя по всему, аналогичным способом изначально было извлечено стекловидное тело.

Пусть только кто-нибудь спросит, высасывали ли жидкость из глаз, когда девушка была еще жива, и я точно сорвусь.

Никто не спросил, хвала небесам.

— Положение жертвы идентично первым четырем, — излишне сухо сказал капитан. — По четырем сторонам от тела в землю вбиты деревянные колышки, высотой примерно двадцать сантиметров. К кольям прочно привязаны руки и ноги жертвы толстой веревкой. Цвет определить невозможно…

Капитан все же запнулся, и помогать ему закончить предложение никто не захотел. Какого цвета была веревка нельзя было определить по той причине, что все было залито густой красной кровью.

— Вы что-то говорили про расположение тела жертвы, — сдержанно сказал майор. — Положение имеет какое-то ритуальное значение?

— Да, — кивнул я. — Тело располагается определенным образом. Исходя из чертежей древних манускриптов, на жертву должен струиться лунный свет, очищая от возможных пороков… Господи, да кто же на такое способен?

Все же сорвался. Последние слова я буквально прокричал в молчащие небеса. Да какие пороки? Господи, на земле лежала невинная девушка! Тот же, кто занимался подобным, являлся прямым порождением самого дьявола.

Никто не обратил внимание на мой срыв. Все были на грани.

— Почему университет или студенческое общежитие? — задал вопрос капитан, и мы невольно посмотрели на него.

— Еще раз? — спросил я удивленно.

— Жертвы, — спокойно ответил капитан. — Все пять жертв были найдены рядом либо с университетом, либо рядом со студенческим общежитием.

— Конечно, — догадка пронеслась в моей голове со скоростью молнии.

— Что? — повернулся ко мне майор.

— Убийца должен быть преподавателем университета, — прошептал я. — По каким-то причинам он знает, где живут девушки, знает, когда уходят и когда возвращаются. Преступник кто-то из профессорского состава.

— Вы хотите сказать, что профессора знают, кто из студенток является девственницей? — неумело съязвил майор. — Студентки старше двадцати лет, простите, в наше время такое огромная редкость.

— Дело не в этом, — мысли в голове накладывались одна на другую, мешая выстроить логическую теорию. — Капитан прав, все жертвы студентки, и места связаны с высшими учебными заведениями. Вам нужно тщательно проверить преподавателей университетов, где были найдены жертвы.

— Есть на примете один очень назойливый профессор, — майор продолжал иронизировать, явно пытаясь скрыть страх и растерянность.

— Меня можете проверять, сколько хотите, — пожал я плечами. — Понять бы правда, кто он? Технические, математические, физические университеты отпадают. Преступник явно медик, причем очень высокого уровня.

— Профессорский состав, — промолвил капитан.

— Да, — кивнул я. — Утверждать наверняка не могу, но старшие преподаватели или аспиранты никогда в жизни не сделали настолько точную операцию на земле ночью. При всех ужасных деталях, в любой другой ситуации я бы снял шляпу перед хирургом такого уровня. Такой талант да в обычной операционной, он мог бы спасать сотни жизней.

— Кое-что нашли на месте четвертого убийства, когда преступника спугнули, — неуверенно проговорил капитан, поглядывая на майора.

— Да говори уже, и правда не до секретов, — отмахнулся майор.

Капитан пошел по направлению к стоявшей рядом полицейской машине, достал какой-то пакет и вернулся обратно.

— Убийца не оставляет никаких улик, — с сожалением сказал капитан. — Все, что удалось найти, помещается в одном пакете. Пока не знаем, что с этим делать. Посмотрите, вы когда-нибудь видели такой значок?

С последними словами капитан протянул мне прозрачный сейф-пакет, запечатанный по всем правилам хранения улик. На дне пакета лежал небольшой предмет, поблескивавший искусственным золотым блеском.

Не заорал я во все горло только потому, что подавился собственным криком. Я с ужасом смотрел на предмет, который капитан назвал значком. Академический нагрудной знак. Знак отличия, обычно позволявший определить принадлежность к университету. Только сейчас в сейф-пакете лежал специальный знак, который выдали трем профессорам два года назад. Как награду за высшие достижения в медицине. И правда, высший состав.

Один знак был у меня, и я точно знал, что никого не убивал. Второй знак был у человека, который не справился бы с подобными операциями в силу старости и другой специализации. Заведующий моей лабораторией, прекрасный специалист по веществам и растворам, но хирург никудышный.

И я знал, у кого был третий знак. Кто хромал на правую ногу. Кто был лучшим хирургом и получил награду за достижения в современной хирургии.

Глава 5. Разлом времени

Пытаясь вспомнить позже события этого дня, я так не смог восстановить всю картину событий. Мысли путались, словно в тумане.

Шансы на то, что академический знак оказался на месте четвертого убийства случайно, равнялись нулю. В полночь, перед студенческим общежитием. Нереально. И я точно знал, что было всего три знака.

Почему я сказал о своей гипотезе майору? Почему вообще скрыл от следствия тот факт, что знаю, кому принадлежит найденный значок?

Не знаю. Много раз, пытаясь вспомнить, что же произошло в тот день, я спрашивал себя, зачем? Зачем вообще решил играть в детектива? Почему не бежал без оглядки от адского кошмара? Правда, не знаю.

— Вас отвезут домой, — последние слова майора, которые я помню. — Утром жду заключение по пятой жертве. Отдохните хорошенько.

Я молча кивнул и пошел к машине, едва сдерживаясь, чтобы не рассказать майору о своих догадках. Да что со мной не так?

Изначально план был простой — проверить страшную догадку. Место убийства последней шестой жертвы при всем желании я предугадать не мог.

Зато я мог точно сказать, кто совершает нечеловеческие преступления. Разумеется, у меня не было доказательств. Интуиция. Все то