Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

плеснул на огонь 90 миллиардов евро экстренной ликвидности. Но это было похоже на попытку остановить лесной пожар стаканом воды — жар только усиливался, воздух дрожал.

Оставался единственный реальный способ остановить бедствие: договориться.

«Министры финансов Еврозоны собираются на экстренное заседание… Обсуждают выход из греческого кризиса»

Естественно следил за новостями так, будто слушал, как потрескивают стены в доме, готовом вот-вот рухнуть.

Греция — обветшалое строение, где штукатурка осыпается с потолка. А внутри, по комнатам, носятся голоса.

ЕС недовольно стучит по столу:

«Мы уже дважды платили за ремонт. Сколько можно латать чужие стены?»

Греция огрызается:

«С какой стати вы вмешиваетесь в наш дом? Кто вам дал право учить нас вести хозяйство?»

А розничные инвесторы стоят наверху, на крыше, и слушают, как под ними хрустят балки. Воздух пропитан пылью, запахом старого дерева и надвигающейся беды.

Что они выберут: сбежать вместе, временно забыв обиды, или продолжат ругаться, уговаривая себя, что «ещё держится»?

«Они продолжат спорить», — решил уверенно.

Именно так всё разворачивалось в моей прошлой жизни.

Да, теперь события могут немного измениться из-за «эффекта муравья», которого создал… но если бы проблему можно было исправить так легко, всё бы не зашло настолько далеко.

«Греция не может отступить.»

Жёсткая экономия — тяжёлое лекарство. Южная Корея и одного кредита от МВФ не забывает до сих пор, а Греция пережила два почти подряд. Народ вскипел, улицы Афин наполнились криками, плакатами, запахом дыма и жаром гнева: третьей «затяжки пояса» не будет.

Их новое правительство взошло на вершину именно на этой волне.

А Германия и весь север Европы только холоднее стали:

«Мы помогали дважды. Бесконечно это не может продолжаться.»

Политический ветер дул всё в ту же сторону, как и в моих прежних воспоминаниях.

«Греция объявляет референдум по мерам жёсткой экономии…»

Сначала раздался сухой, почти металлический щелчок новостных лент: кредиторы выкатили ультиматум, будто хлопнули дверью — «Никаких продлений срока выплат». После этого в воздухе словно прошёл электрический разряд.

А когда объявили результаты греческого референдума — 64.7% сказали решительное «нет» жесткой экономии — казалось, над Европой повис тяжёлый горький запах горящего порта, старого дизеля и мокрой пыли. Кризис, который уже давно тлел, вновь вспыхнул ярко–оранжевым пламенем.

С этого момента Греция покатилась вниз, как старый ржавый лифт, потерявший тормоза.

«Премия по CDS Греции взлетает на 80%, угроза национального дефолта»

«Банковская система близка к обвалу, премьер приказывает немедленно закрыть банки»

«Фондовая биржа приостанавливает работу на месяц»

Шум шагов по плитке правительственных коридоров сменился гулкой тишиной: премьер приказал запечатать банковские двери и заморозил все зарубежные переводы. Даже банкоматы, стоявшие на жаре под сухим средиземноморским ветром, не выдали ни крошки наличности. Те самые €60, разрешённые к снятию, стали миражом — цифрой без физического содержания.

Экономика застряла, будто попала в густой песок. Импорт остановился — и супермаркеты, где раньше пахло свежими фруктами и оливковым маслом, теперь отдавали пустыми коробками и холодной картонной пылью. Люди хватали всё, что ещё оставалось на полках, слышно было нервное шуршание пакетов, тяжёлое дыхание, шум толпы. На улицы выплеснулись безработные — усталые, злые, пахнущие потом, дешёвым табаком и безысходностью.

И вот среди всего этого хаоса, в глубинах интернета поднялся странный хор веселья, словно кто–то включил музыку на обломках павшего города.

— 728% прибыли на путах NBG. Теперь самое сложное — выбрать цвет моего Ламбо.

— Дневник розничного инвестора WSB: Греция вообще где? Поставил всё на отчёт Delphi, взял деньги тестя из пенсионного фонда. Жена подала на развод. Тесть позвонил — хочет пятерых внуков, похожих на меня.

— Кто сомневается в великом Шоне-мужике — вечно будете рабами зарплаты. Вкладываюсь по максимуму!

Это были они — розничные игроки. Маленькие «муравьи», которые заработали состояние на падении целой страны и хвастались этим так громко, будто это подвиг.

Конечно, не всем такая пляска на руинах пришлась по душе.

Греческий премьер, красный от злости, будто только что вышел из комнаты, где ломали мебель, обрушился на них с обвинениями:

— Это вина безответственных зарубежных спекулянтов! Они вызвали массовый отток капитала и лишили нас драгоценного времени, необходимого для переговоров!

Они свалили обрушение дома на муравьёв, сидящих на крыше.

И Евросоюз поддакнул тем же уставшим, официозным тоном:

— Срыв переговоров во многом вызван всплеском волатильности, созданным спекулятивными силами. Это усилило нестабильность и сузило пространство для конструктивного диалога.

Но всё это — не более чем попытка оправдать собственную беспомощность.

Крепкий, ухоженный дом не рушится от того, что на крыше бегают муравьи.

А муравьи? Они стояли гордо, размахивая своими достижениями:

— Вопрос: кто виноват?

1. 30 лет коррупции в греческом правительстве (3%)

2. Жесткая политика ЕС (2%)

3. Розничные инвесторы, шортившие с плечом 9999х (95%?)

— Преступления розничников: распознали некомпетентное правительство, заработали денег и выложили скриншоты.

— Когда зарабатывают фонды — это «грамотное управление рисками». Когда зарабатывают мы — «дестабилизация рынка, антисоциальное поведение, азартные игры».

Но спорить было бессмысленно. Общество уже заклеймило розничных инвесторов как угрозу.

И в самом центре этого вихря стоял я.

— Невольно начинаешь задумываться: отчёт Delphi был прогнозом — или сам создал реальность?

— Доклад Сергея Платонова собрал столько последователей, что именно он мог вызвать события, которые иначе бы не случились. Может, это не предсказание будущего — а пророчество, которое исполнилось лишь потому, что было произнесено?

«Самосбывающееся пророчество…»

И тут почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись. Гармония. Так и должно быть.

Ведь у древних дельфийских оракулов так всё и работало.

Достаточно вспомнить классический пример — трагедию Эдипа.

«Услышав предсказание "ты убьёшь своего отца и женишься на своей матери», Эдип, охваченный ужасом, покинул дом, чтобы бежать от судьбы. Но по дороге случайно убил родного отца и, не зная того, женился на собственной матери, царице Фив Иокасте.

Если бы он просто остался дома?

Если бы не бросился бежать?

Тогда трагедии не случилось бы никогда. Но, пытаясь избежать рок, он сам шагнул прямо в пасть судьбы.

Вот почему самосбывающиеся пророчества пугают сильнее любых других: человек сам превращается в орудие своей гибели.

И потому мне было приятно слышать эти подозрения. Легкое, тёплое удовлетворение поднималось внутри, как пар над чашкой крепкого кофе.

Но вслух, конечно же изображал праведное возмущение:

— Меня обвиняют несправедливо! Мы лишь открыто предоставили информацию. Мы не пытались манипулировать рынком или направлять его. Напротив, хотели предотвратить худшее, заранее предупредив всех.

Пустая словесная ширма. Её хватало только на то, чтобы прикрыть лицо от