Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

Средства массовой информации продолжали раздувать огонь, словно подносили к нему новую охапку сухой травы.

— Появляются сообщения, что Министерство юстиции и SEC могут открыть расследование. Если будет обнаружен сговор, Сергея Платонова и Институт Delphi могут привлечь за манипуляции рынком.

Теперь дело пахло не просто скандалом — прокурорскими папками и разогретыми лампами допросной.

«Ну вот, пламя разгорелось всерьёз.»

Греция в тот момент напоминала сухую, потрескавшуюся древесину, пропитанную солнцем и готовую вспыхнуть от одной искры. В воздухе стоял запах перегретого камня, солёного моря и надвигающейся катастрофы. Казалось, самое время переходить к следующему шагу.

Но внезапно дверь распахнулась с таким грохотом, что стены дрогнули. Раздался резкий хлопок, и в кабинет ворвался Джерард — бледный, словно его только что выдернули из ледяной воды, едва переводящий дыхание.

— Эй! Что здесь, чёрт побери, происходит⁈

* * *

С тех пор как Джерард взвалил на себя тяжесть должности временного генерального директора, он жил будто в бесконечном марафоне: дни проливали на него свет белых офисных ламп, ночи запахивали его бумагами и звонками. Однако, несмотря на завалы дел, он знал буквально всё о каждом шаге Сергея Платонова.

Да и невозможно было не знать — вокруг Сергея стоял такой шум, что хоть беруши в уши вставляй.

Сначала всё выглядело почти как безобидная история, забавный эпизодик, который забудется через неделю. Но однажды его отец, Рэймонд, обрушился на него шквалом звонков — таким яростным, что телефон в руках Джерарда вибрировал, как разъярённая оса.

— Что там происходит, объясни немедленно⁈

Джерард открыл присланное фото — и замер.

На экране сиял снимок: Сергей Платонов и Рейчел, оба нарядные, сияющие вспышками камер, на красной дорожке MET Gala. В воздухе вокруг них словно чувствовался запах дорогих духов, шелеста платьев и всполохов вспышек.

— Они… в общественном месте… вот так… вдвоём⁈

Джерард, сдерживая раздражение, заверил отца, что сам проверит ситуацию, и тут же позвонил Рейчел.

Но её голос был спокойно-ровным, будто она рассказывает о походе в магазин.

— Сергей сказал, что это самая большая услуга, о которой он когда–либо попросит меня…

— Услуга? — переспросил Джерард, чувствуя ледяной укол в груди.

Если бы речь шла о шантаже — другое дело. Но шантажировать Рейчел? Сергей Платонов? Нет, такое сложно представить.

— Сергей никогда бы меня не шантажировал, — сказала она уверенно.

«Неужели существует человек, которого Сергей не стал бы шантажировать?» — с горечью подумал Джерард.

И всё же… Он вспомнил инцидент с охотой на лис. Тогда Сергей был к Рейчел подозрительно внимателен, слишком мягок, почти заботлив.

«Неужели он пытается подкатить к моей сестре?»

Кровь у него начала кипеть. В груди что–то глухо стучало, будто он сжал в руках раскалённый металл. Да, часть злости была из-за Рейчел — но лишь часть. Основная же боль заключалась в другом: Сергей обещал помочь ему получить наследие, занять настоящий пост главы компании… а вместо этого таскался по гала-вечерам рядом с его сестрой.

Но вскоре грянул новый удар:

«Правда об "Азиатском Гэтсби»! Афера разоблачена Касаткой!

Страна взорвалась заголовками. Интернет кипел. Газеты шипели. Риторика стала острой, как лезвие.

Говорили о том, как Сергей вскрыл аферу мошенника, обманувшего и Голливуд, и Уолл–стрит.

«Сначала Терранос, потом Валиант, теперь ещё и Азиатский Гэтсби?» — выдохнул Джерард. Похоже, разоблачения для Сергея были чем-то вроде спортивного хобби: вышел, увидел, уничтожил.

И Джерард закипал.

«Сейчас ли время⁈ Ты говорил, что поможешь мне стать CEO… а теперь⁈»

Но всё перевернулось, словно кто-то рванул скатерть со стола.

«Правосудие или манипуляция рынком… Сергея Платонова обвиняют в использовании госорганов в личных целях»

Пошли слухи: мол, Сергей разоблачил аферу не ради справедливости, а чтобы заработать, используя госструктуры как инструмент давления.

«Вот это… плохо, очень плохо.»

Для Джерарда это звучало как удар молотом. А вскоре в его офис ворвался дядя — запах дорогого одеколона, скрип кожаной подошвы, насмешка на губах.

— Надо было быть осмотрительнее в выборе друзей. Как мы можем назначить тебя официальным CEO, если ты связан с человеком, который устраивает такой беспорядок?

Семья уже знала, что Джерард заключил союз с Сергеем Платоновым. И теперь стоило лишь Сергею получить клеймо вроде «бесстыдного типа, использующего госорганы ради наживы», или просто слегка подпортить репутацию — и под удар попадал не только он.

Даже Маркиз, запустивший с Сергеем проект ветеринарной клиники на базе ИИ, мог оказаться втянутым в эту трясину.

А если Маркиза утянет вниз — то Джерард должен будет «взять на себя ответственность», как сам громко обещал.

То есть — попрощаться с креслом генерального директора.

В бешенстве, с пальцами, белеющими на телефоне, он снова набрал Сергея.

Но тот звучал так спокойно, будто сидел где-то с чашкой чая и слушал музыку.

— Да не переживай ты так. Всё идёт по плану. Кстати, помнишь данные по ветеринарной клинике, о которых я говорил…?

Слова Сергея текли легко, невозмутимо. А Джерард слышал лишь биение крови в висках, словно в кабинете работал гигантский неисправный метроном.

Он просто оборвал звонок, бросил на меня целую кучу работы, связанной с ИИ — без объяснений, будто щёлкнул выключателем. А потом… после этого почувствовал, как внутри медленно сгущается дым отчаяния.

В тот момент Джерард начал терять надежду. Это же Сергей Платонов — человек, которого невозможно загнать в угол. Он обязательно что-то задумал. И даже если действительно грядёт кризис — Сергей был тем, кто мог выйти из него победителем… но только на своих условиях.

* * *

А через несколько недель — Греция рухнула. Как карточный домик, сотрясённый мощным ударом. Газеты, телевидение, интернет — зазвучал обвинительный хор:

— Всё это — дело рук розничных инвесторов и Сергея Платонова! — кричали заголовки.

Его считали тем, кто обрушил целую страну.

В таких условиях просто не мог сидеть сложа руки. Сколько бы ни допытывался по телефону, сколько бы горячих упрёков ни бросал — Сергей контролировал ситуацию, как дирижёр, разворачивающий оркестр. И отвечал тихо, спокойно, словно это была просто формальность.

Это вынудило меня приехать к нему — лицом к лицу. Резко распахнул дверь, голос дрожал от ярости:

— Что, чёрт побери, здесь происходит⁈

А он сидел в кресле, спокоен и невозмутим, будто мир — лишь шахматная доска, а мы — пешки.

— Ты, наверное, занят — не стоило ехать. У меня всё нормально, так что займись своими обязанностями.

— Обязанностями? — я смеялся сквозь злость. — Ты действительно думаешь, что смогу