Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

— Из-за меня? — он вздохнул, как будто его огорчила детская обида. — Ты знаешь, какое сейчас отношение к Институту Delphi. Если узнают, что тебя поддерживаю — ты не выживешь.

Мне стало больно. Его голос звучал мягко, почти ласково, а я ощущал, как по телу катится лед.

— «Постыдная организация», ты говоришь… Всё, что сделал — делал ради тебя, Джерард. Услышать такое от тебя… это ранит.

— Ради меня? — непроизвольно рассмеялся — холодно, злобно. — Как, чёрт возьми, это должно помочь мне⁈

Он спокойно пожал плечами.

— Разве ты не понял? Ведь говорил же, что добьюсь, чтобы ты стал CEO — любым способом. Сейчас именно это и делаю.

Я смотрел на него, глаза жгли, слова застряли в горле.

— О чём ты вообще говоришь⁈ Как это связано с Маркизом⁈ Как ты можешь рушить целую страну, лишь чтобы получить управление компанией — разве ты не видишь масштаба?

Он едва заметно улыбнулся.

— Ты правда думаешь, что Греция рухнула из-за меня? На самом деле лишь указал на страну, которой уже суждено было пасть.

— Что⁈ — воскликнул, держа сердце в кулаках. — Но теперь весь мир охвачен хаосом!

— Обвинять меня — слишком просто. Не волнуйся. Даже если Министерство юстиции и начнёт расследование, им не удастся доказать ничего.

— Дело не в приговоре! — кричал в тот момент дрожа. — Твоё отношение — вот в чём дело! Ты хотя бы мог бы выразить сожаление, сказать, что будешь осторожнее. После такого международного скандала — это было минимум.

Сергей качнул головой.

— Не сейчас.

— Не сейчас⁈ — я глаза открыл как у сумасшедшего.

— В Востоке есть старая поговорка: «Один раз — случайность, два — совпадение, три — судьба».

Его губы растянулись в том самом странном, жутковатом полуулыбке, которая до сих пор сводила меня с ума.

Это звучало нелепо. Но в нём было что-то зловещее, как шорох занавесок перед грозой.

— Три раза? Ты серьёзно хочешь сделать это трижды?

— Именно так. Мы только на стадии «совпадения». Чтобы доказать силу Прорицания Delphi, нужно минимум три примера.

— Ты… ты сошёл с ума…!

Я упал на колени, а слова выпадали изо рта беспомощно.

Сергей поднял голову — спокойный, хладнокровный.

— Да, первый раз была Малайзия.

Это был факт. До Греции уже была одна страна, которая пала из-за Delphi: разоблачённая афера, связанная со слеш-фондом премьер-министра.

— А вторая — Греция.

— А третья… — голос в моих ушах звучал как глухой раскат грома.

Непроизвольно закрыл глаза, мерзкий холод провалился в грудь.

Когда открыл — Сергей улыбался.

— Конечно. Говорил же тебе с самого начала, не так ли?

Я не в силах был говорить. Сердце стучало, будто последний барабан перед битвой.

Он окончательно обезумел.

Когда человек теряет рассудок — никакие аргументы, никакие мольбы не вернут ему разум.

* * *

На следующий день Институт Delphi опубликовал новый отчёт. Он назывался просто:

«Black Swan Alert: Potential Crash of the Chinese Stock Market»

Предупреждение о черном лебеде: потенциальный крах китайского фондового рынка

Третья страна, которую Сергей Платонов собирался «уронить»…

Была ничем иным, как Китаем.

* * *

Воздух в кабинете был густой, тяжёлый, словно пропитанный запахом пересушенной бумаги и металлическим привкусом разогретого серверного оборудования. На столе лежал свежий доклад Института Delphi — плотная пачка листов, пахнущих свежей типографской краской и тревогой, едва уловимой, но настойчивой, как запах озона перед грозой.

На обложке чёрными буквами тянулось название:

«The Fall of the Dragon: The Collapse of China’s Stock Market Bubble»

Падение дракона: Лопнул пузырь на фондовом рынке Китая

Спокойно развернул страницы, и из них будто вырвался ледяной ветер — каждый абзац, каждая строка звенела напряжением, похожим на вибрацию рельс перед тем, как по ним промчится поезд.

В самом начале отчёта словно прозвучал приговор:

«Китайский фондовый рынок — раздутый пузырь, готовый лопнуть в ближайшее время.»

Delphi не просто бросил слова в пустоту. Он подкрепил их фактами, холодными и тяжёлыми, как свинцовые гири.

«Стремительный рост рынка не имеет ничего общего с естественным развитием экономики. Это не здоровое движение капитала, а искусственный мираж, созданный руками государства. Государственные корпорации и суверенные фонды закупают акции в промышленных масштабах. Ограничения на фондовые инвестиции ослаблены так, что рынок вздулся, как перегретый блин на сковороде.»

При чтении казалось, что из текста поднимается запах дешёвых чернил и нервного человеческого пота — будто тысячи людей напряглись разом.

Но самое страшное ждало дальше.

Delphi утверждал, что китайское правительство отравило рынок куда сильнее, чем можно было представить.

"В данный момент около 80% участников фондового рынка Китая — частные инвесторы. Многие из них торгуют, используя колоссальное кредитное плечо.

После того как государство резко ужесточило контроль над недвижимостью, толпы инвесторов, лишённые привычных вариантов вложений, ринулись в фондовый рынок. Вдобавок власти ослабили регулирование маржинальной торговли. Теперь такие сделки занимают почти 10% от всей капитализации рынка."

Я словно слышал, как эти строки шуршат, как сухие листья, предупреждая о приближении пожара. Огромный рынок держался на плечах неопытных игроков, до отказа нагруженных долгами и иллюзиями быстрого обогащения.

Эта смесь — страх, азарт, кредиты — пахла горелым керосином. Любая искра могла привести к взрыву.

Тем временем индексы, как бешеные, росли вверх: за один год Shanghai Composite подскочил с двух тысяч с небольшим до 5 166 пунктов. Толпы людей, привлечённые шёпотом о «150% прибыли за год», вливали в рынок всё, что имели: сбережения, кредиты, иногда — последние средства.

Пузырь рос, дрожал, натягивался, как мыльная плёнка, на которую дует ветер.

Delphi словно тихим, почти шёпотом говорил:

«Этот пузырь вот-вот треснет. Когда он лопнет, частные инвесторы начнут панически скидывать акции. Сработают маржин-коллы, и рынок полетит вниз так стремительно, что остановить его будет невозможно. Это случится не позже конца этого лета.»

А на календаре уже стоял июль. Знойный, липко-жаркий, с воздухом, который дрожал, как раскалённое железо.

Значит, катастрофа подберётся вплотную через месяц… может, через два. Никакой отсрочки, никакой пощады.

Но самым страшным оказался заключительный абзац, холодный, как прикосновение мрамора:

«Китайское правительство попытается вмешаться. Но чем активнее будут его попытки, тем крупнее станет будущая катастрофа. Мы рекомендуем позволить рынку упасть естественным путём.»

Когда дочитал, мне показалось, что страницы под пальцами чуть вибрируют — будто предвкушая ту самую волну, которая