Кадийский забой - Тень Кашкайша

Я вырвал оружие из его лап.

— Разрядить.

Боец замялся. Я сам нажал фиксатор магазина. Батарея выпала мне в ладонь, оставляя на коже липкий, жгучий след. Электролит тек. Контакты окислились до зелени.

— Мусор, — я швырнул батарею под ноги. — Следующий.

Второй лазган выглядел целым, но затвор заклинило намертво. Я ударил по рукоятке взведения ладонью. Никакого эффекта. Внутри хрустел песок.

— Двенадцать, — считал я вслух, проходя мимо бойцов. — Двенадцать стволов — мертвый груз. Ими только гвозди забивать.

Фелиниды молчали. Их желтые и зеленые глаза следили за каждым моим движением. В них не было стыда, только усталая покорность. Они привыкли, что их снаряжение — это отбросы, которые не жалко списать.

— Пятнадцать, — продолжил я счет, осматривая очередной экземпляр. — Здесь батарея жива, но линза фокусировки мутная, как глаз покойника. Эффективная дальность — десять метров. Дальше луч рассеется в фонарик.

Я дошел до середины строя и остановился. Сорок бойцов. Из них боеспособны едва ли треть. И даже это "боеспособны" было натяжкой.

— Чем вы их чистите? — спросил я, глядя на коренастого фелинида с обрубленным хвостом.

Тот оскалился, но в этой гримасе сквозило виноватое оправдание.

— Нет масла, командир. Векс фильтрует отработку из генератора, но ее мало. Сухие механизмы.

Сухие. Металл терся о металл, стираясь в пыль. Без смазки лазган клинит после третьего выстрела в интенсивном бою. А здесь, в сырости и грязи, коррозия убивает оружие быстрее, чем враг.

— Векс! — крикнул я, не оборачиваясь.

Техник высунуласт из своей норы, ее красный глаз-имплант мигнул.

— Слушаю.

— Тащи сюда ящик с пайками. Те, что "Мясные консервы Тип 4", те что просроченные всегда. У вас такие должны быть…

По рядам прошел шелест. М'рра, стоявшая в конце строя, чуть наклонила голову, наблюдая.

Векс приволокла ящик. Жестяные банки, покрытые ржавчиной. Срок годности истек еще до падения Кадии, но кого это волнует?

— Вскрыть, — приказал я.

Техник полоснула ножом по крышке. Внутри была серая, зернистая масса застывшего жира. Съедобно только в случае крайнего голода, и то, если желудок луженый. Или когда хотят умереть…

— Смотреть сюда, — я зачерпнул пальцами комок жира. Холодная, скользкая субстанция.

Взял заклинивший лазган у бойца с обрубленным хвостом. Разобрал ствольную коробку — привычные движения, въевшиеся в мышечную память. Снял кожух. Механизм был сухим и рыжим от налета.

— Это не еда, — громко сказал я, размазывая жир по затворной раме. — Это жизнь вашего оружия. Гроксов жир тугоплавкий. Он не стечет при первом выстреле и защитит от влаги.

Я густо смазал сочленения, направляющие, ударный механизм. Собрал винтовку обратно. Щелчок затвора прозвучал иначе — мягко, маслянисто, без скрежета.

— Пробуй.

Вернул оружие бойцу. Тот передернул затвор. Глаза расширились. Он сделал это еще раз, потом еще. Угол рта дернулся в подобии улыбки.

— Работает…

— Разбирайте банки, — скомандовал я. — Смазать всё. Каждый винт, каждую пружину. Если увижу сухой ствол — заставлю жрать этот жир вместе с банкой. Выполнять.

Строй сломался. Фелиниды обступили ящик. Кто-то работал ножом, кто-то когтями вскрывал жесть. В воздухе повис тяжелый, прогорклый дух старого жира, смешиваясь с сыростью траншеи. Но это был запах готовности.

Я наблюдал, поправляя, показывая, куда именно наносить смазку. Для многих из них это было откровением. Офицер, который пачкает руки в тухлятине, чтобы их оружие стреляло? Их приучили к совсем иной дистанции между солдатом и офицером. Обычно комиссары только проверяли чистоту пуговиц и расстреливали за трусость.

Мои перчатки стали скользкими и черными от смеси жира и оружейной гари. Плевать. Чистые руки — признак бездельника. Интересно, откуда эта мысль…

Отринув размышления, я двинулся дальше, к концу строя, где стояла М'рра.

Сержант не шелохнулась, пока я подходил. Её лазган не висел на плече, как у остальных. Она держала его в руках, поперек груди.

— Дай сюда.

Она медлила долю секунды. Взгляд желтых глаз буравил меня, оценивая. Потом протянула оружие.

Тяжелее стандартного. Приклад наращен куском темного дерева, подогнан под длинные руки. Цевье обмотано кожей, потертой, но крепкой.

Я осмотрел механизм. Ни пятнышка ржавчины. Затвор ходил идеально. Линза чистая, без царапин. Внутри — тонкий слой качественного оружейного масла. Настоящий «Механикус Стандарт», слишком редкий и дорогой для фронтовой грязи… где она его достала — вопрос отдельный, и задавать я его не буду.

Это было оружие профессионала. Убийцы, который знает, что его жизнь зависит от куска штампованной стали.

Я поднял бровь, возвращая лазган.

— Мой, — коротко бросила М'рра. В голосе прозвучало предупреждение.

Я кивнул, вытирая руки ветошью.

— Этот хотя бы умрёт с восторженным криком, — усмехнулся я.

Уголок её губ дрогнул, обнажая клык. Не улыбка, но признание. Мы поняли друг друга.

— Сержант, — я стал серьезным. — Через час все стволы должны быть смазаны. Те, что не подлежат ремонту — разобрать на запчасти. Из трех сломанных соберите один рабочий. Векс поможет, должна.

— Сделаем, — кивнула она. — А батареи?

— Батареи — моя забота.

Я повернулся к брустверу. Солнце садилось, окрашивая небо в грязно-багровые тона.

Небо над Каср-Тирок напоминало огромную гематому. Фиолетовые и бурые разводы затягивали горизонт, скрывая звезды, которые и так редко показывались над этим проклятым миром. Ветер усилился, швыряя в лицо мелкую ледяную крошку вперемешку с пеплом.

Я поднялся на бруствер, стараясь не высовываться выше линии мешков с песком. Снайперы еретиков любили сумерки. В это время глаз обманывается, тени удлиняются, и движение заметить сложнее, но тепловизоры работают исправно.

Внизу, в километрах пяти от нашей выгребной ямы, сиял огнями логистический узел. Склады Муниторума. Даже отсюда, сквозь пелену смога и дождя, виднелись очертания огромных ангаров и посадочных площадок. Там кипела жизнь. Грузовые сервиторы таскали ящики, "Валькирии" садились и взлетали, разгружая тонны припасов.

Тепло. Еда. Боеприпасы. Медикаменты.

Я перевел взгляд на свои руки. Грязь въелась в кожу так глубоко, что казалась татуировкой. Форма уже потеряла лоск, покрывшись коркой глины.

Рядом бесшумно возникла М'рра. Фелиниды двигались пугающе тихо, даже когда под ногами хлюпала жижа. Она встала плечом к плечу со мной, глядя в ту же сторону. Её уши дергались, сканируя эфир на предмет свиста минометных мин.

— Красиво живут, — хрипло произнесла она. В голосе не было зависти, только констатация факта. Как если бы она говорила о погоде.

— Жируют, — поправил я, не отрывая взгляда от огней. — Там, за стенами, интенданты пьют рекаф и жалуются на сквозняки. А мои, теперь уж точно, бойцы мотают ржавую проволоку на лапы вместо подошв.

Сержант издала горловой звук, похожий на рычание.

— Нам ничего не дадут, командир. Ты