Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Не простужусь, — сказал я. — Ольга, как тебе Москва?

— Красиво, ваше высочество. Только очень большой город.

— Большой, — согласился я. — И это ещё не вся Россия. Впереди — вся страна.

— Вы поедете?

— Поеду. Обязательно поеду. Везде.

Она помолчала, потом спросила тихо:

— А меня возьмёте?

Я повернулся к ней.

— Хочешь со мной?

— Хочу, — прошептала она. — Я везде хочу с вами.

— Тогда поедешь, — пообещал я. — Всюду со мной поедешь. До конца.

Она улыбнулась — счастливо, благодарно.

Мы стояли на крыльце и смотрели на Москву. Город спал, не зная, что через год один из тех, кто сейчас на него смотрит, должен был упасть с лошади и начать умирать.

Но я этого не допущу.

Я обещал Никсе. Я обещал Саше. Я обещал себе.

Стоп машина. Поезд истории остановится здесь. И дальше пойдёт по новым рельсам.

---

Вместо эпилога к первой главе

Мы вернулись в Петербург в конце лета. Впереди была осень, зима, новая учёба, новые встречи. Впереди был 1860 год.

Я ждал его со страхом и надеждой.

Скачки в Царском Селе должны были состояться в сентябре. У меня было ещё несколько месяцев, чтобы подготовиться, чтобы придумать, как избежать падения.

Я не знал, получится ли. Не знал, смогу ли изменить судьбу.

Но я знал одно — я попробую.

Ради Саши. Ради Ольги. Ради Дагмар, которую ещё не встретил. Ради миллионов людей, которые смотрели на меня с надеждой на Тверской.

Ради России.

Продолжение следует...

Глава 2

Чужие среди своих

Осень в Петербурге — это особая поэзия. Мокрая брусчатка, отражающая фонари, туман над Невой, крики чаек, которые почему-то не улетают на юг, а остаются здесь, дожидаясь, пока река покроется льдом. Зимний дворец в такую погоду кажется огромным кораблем, застывшим среди каменных волн.

Я стоял у окна своей комнаты и смотрел, как капли дождя стекают по стеклу. Третья неделя сентября. Учёба шла полным ходом, и я уже начал привыкать к тому, что моё тело теперь на полвека моложе, а мозг забит информацией, которой здесь просто не может существовать.

— Ваше высочество, — Ольга вошла бесшумно, как всегда. — Чай подан.

— Спасибо, Оленька.

Я обернулся. Она стояла у столика, на котором дымился фарфоровый чайник, рядом — тарелка с булочками и вазочка с вареньем. Быт XIX века оказался не таким уж страшным — если не считать отсутствия нормальной канализации и центрального отопления, жить здесь можно было вполне комфортно. Особенно если ты наследник престола и вокруг тебя бегает полсотни слуг.

— Что сегодня по расписанию? — спросил я, усаживаясь в кресло.

— В десять — законоведение с Победоносцевым, в двенадцать — обед с императорской семьёй, в два — верховая езда с братом, в четыре — русская словесность с Гротом.