Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

Он помолчал, и я ждал, потому что понимал, что сейчас он скажет то, ради чего пришёл.

— Я хочу предложить тебе другой формат.

— Нет. Мы договорились, и мы квиты. — ответил я четко. — Я сделал, ты сказал, вся информация у тебя. На этажи я больше ни ногой, в Бездну эту хрень всю, у меня есть свои дела и лавка.

— Я мог бы попробовать выбить разрешение, тем более ты вырос, серьезный шаг на самом деле.

— Нет. Никаких этажей.

— Уверен?

— Абсолютно. Мы квиты и тебя и твоих друзей я видеть не хочу, понятно? Если придёт информация от Аньсян, я найду тебя сам, всё остальное мимо.

— Тогда ладно.

Он кивнул, развернулся к двери и уже взялся за ручку, когда остановился и сказал, не оборачиваясь:

— Через полгода турнир практиков. Городской, с выходом на региональный уровень. Победитель получает место ученика в Секте Нефритового Дракона с правом прямого зачисления. Мне кажется, тебе стоит участвовать.

— Я только начал закалку мышц. Там будут практики, которые сильнее меня.

— Будут. И некоторых ты побьёшь.

— С чего ты взял?

— С того, что я видел, как ты описываешь бой с тварью, которая убила двадцать три человека. Так описывают люди, которые привыкли анализировать бой, а не просто махать железом. Таких людей мало, и они обычно далеко идут, если раньше не умирают от собственной глупости.

— Или от чужой подставы.

— Или от чужой подставы, — согласился он, и открыл дверь, впуская в лавку струю холодного воздуха. — Подумай про турнир. Место в Секте даёт доступ к ресурсам, которые тебе нужны для дальнейшего роста.

Дверь закрылась. Шел бы ты к черту, мистер Кэ.

— Мастер? — раздался голос Сяо сверху. — Он ушёл? Можно спускаться?

— Можно.

Сяо спустился, за ним Бабай, который скатился по лестнице кубарем, потому что координация у него до сих пор была как у пьяного котёнка, и приземлился мне на ботинок, и чихнул, и я поднял его одной рукой и посадил на прилавок, и он посмотрел на меня своими мутными глазками, и я посмотрел на него, и мы оба были живы, и это было главное.

— Сяо.

— Да, мастер?

— Завтра утром начнём делать партию фонарей. Ты чертишь по трафаретам, я заряжаю. Нужно сделать тридцать штук, за три дня. Справимся?

— Конечно справимся! А потом что?

— Потом увидим. Работы у нас с тобой много, и я, кажется, кое-что придумал. Пирожки еще остались?

— Да, мастер.

— Тащи, будем чай пить.

Потом турнир, подумал я, но вслух говорить не стал, рано было, и кроме того, мне нужно было сначала встать на ноги нормально, вернуть подвижность, восстановить форму, начать серьёзные тренировки на новом уровне. Полгода, это много. И мало. Одновременно.

А ещё мне нужно было забрать тубус. Очень важно найти и забрать его, оставить эту идею я не мог.

Глава 4

А в какой-то из восстановительных дней, я понял, что хватит валяться.

Нет, ну то есть я, не то, чтобы просто лежал в кровати. Я работал, много работал. Трафареты резал, Сяо гонял, медитировал в храме каждое утро, но всё это было в режиме инвалида, который боится лишний раз повернуться. А то в боку что-то дёрнет и опять потемнеет в глазах, и снова придётся стоять у стены, делая вид, что просто любуешься кладкой.

Всё началось с того, что я проснулся, потянулся, и ничего не дёрнуло. Вообще ничего. Бок ныл, но так, фоном, как ноет старый ушиб на третий день, ты о нём помнишь, только когда специально прислушиваешься.

Я лежал на кровати минуты две, прислушиваясь к себе с каким-то дурацким недоверием, потому что за последнюю неделю привык к тому, что каждое утро начинается с ревизии повреждений, где болит, как болит, насколько сильнее или слабее вчерашнего. А тут раз, и ревизия закончилась раньше, чем началась. Всё работало. Мышцы вокруг раны, которые неделю назад были рассечены мечом насквозь, стянулись плотно, как хорошо затянутый ремень, и когда я напряг пресс, осторожно, по привычке ожидая острую вспышку, вместо боли получил только лёгкое натяжение, вполне терпимое, рабочее. Живём.

Снял повязку и осмотрел. Рана закрылась, края сошлись, оставив грубый тёмно-розовый рубец, который выглядел так, будто ему не неделя, а месяца два. Закалка мышц. Самое начало, порог, и даже этот порог делал с телом такое, что я не мог до конца осознать, пока лежал и берёг себя. У практиков повышается регенерация и восстановление. Они становятся сильнее чем обычные смертные в… а вот ту я не помню. Тут нужно проверять.

Пора было перестать беречь.

Снизу доносился знакомый грохот, Сяо варил рис. По звуку я мог безошибочно определить стадию процесса. Сейчас он пытался снять крышку с котелка, не обжёгшись, потому что прихватку он терял каждое утро, а каждый вечер находил её в каком-нибудь невозможном месте. Вчера она была в корзине с Бабаем, позавчера за стойкой с фонарями. Из той же области донеслось сопение, и легкий писк щенка, который ждал, когда мальчишка уронит чего вкусного на пол.

Я оделся, спустился. Сяо стоял у котелка, поглядывая в котелок, а одной ногой гоняя Бабая, который тянулся к своей миске, стоявшей рядом.

— Доброе утро, мастер! Рис готов, ну почти готов, ещё минут пять, может десять. У Бабая болел живот, и я немного задержался, пока чесал.

— Сяо.

— Да?

— Рис нормальный?

Он посмотрел в котелок, потом на меня, и на лице его отразилась внутренняя борьба между честностью и желанием не разочаровать. Ругать я его не стал, хотя готовка была оной из его обязанностей, я сейчас и сырой рис съем.

— Съедобный.

— Годится.

Я сел за стол, положил себе в миску, попробовал. Рис был, мягко говоря, не идеальный, зёрна были разной степени готовности, одни рассыпались на языке, другие хрустели, но в целом есть было можно. Я ел, потому что мне нужны были калории, много калорий. После поглощения ядра и перехода на закалку мышц тело требовало еды постоянно. Не так, как раньше, когда я мог пропустить приём пищи и не заметить, а требовательно, как печка требует дров. И если не подкидывать, то начинает тянуть энергию из того, что есть, а единственное, что у меня есть помимо жира, которого впрочем особо то и нет, это мышцы, которые сейчас перестраиваются, и забирать из них ресурсы было бы