Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

Я сел на камень у стены, вытянул ноги, и сидел, и смотрел на свои руки. Вспомнилось, как двигался Шань, когда он прорвался через ментальное давление и ударил тварь. Плавно и без лишних движений и сколько было мощи в этом ударе. Шань был на последней стадии закалки мышц.

И Аньсян тоже, вспомнил наши спарринги, как она скользила мимо моих ударов, как будто я двигался в воде, а она в воздухе, как её клинки оказывались у моего горла раньше, чем я успевал дёрнуться. Я думал, что понимал разницу между ступенями закалки, а оказалось, нихрена я не понимал. Разрыв между мной и ними был огромным. Пропасть, в которую можно падать долго. Но я хотя бы понимал теперь, куда именно падать, и это было лучше, чем не понимать ничего.

После я ушел на медитацию. Нарушать было нельзя, а затем, решил, что пора домой, в Бездну другие идеи и тренировку с тенью сегодня, домой. Мне есть над чем подумать.

Обратный путь к лавке занял меньше времени, шёл быстрее обычного и не останавливался у каждой стены, чтобы подышать. Ноги несли уверенно, только к концу пути бок напомнил о себе, мягко, почти деликатно, мол, не забывай, я тут ещё есть, не борзей.

Когда я толкнул дверь лавки, увидел, Сяо на четвереньках за прилавком. Судя по его пыхтению и писку, пытающегося извлечь Бабая из-под стеллажа с нагревателями. Над его головой, покачивался на краю прилавка нагревательный камень, собираясь упасть. Но Сяо одной рукой удерживал камень, а другой тянул щенка за заднюю лапу, и при этом умудрялся продолжать разговор с покупателем, стоящим по ту сторону прилавка.

— … да-да, конечно, мастер Корвин лично заряжает каждый нагреватель, гарантия месяц, и если что-то не устроит, вы можете вернуть, и мы…

— Сяо.

Он вздрогнул, стукнулся затылком о полку, охнул, но камень не выпустил, и Бабай воспользовался секундной заминкой, чтобы вырваться и кувырком вылететь из-под стеллажа мне под ноги, где немедленно чихнул и посмотрел на меня снизу вверх черными глазками, в которых не было ни капли раскаяния, зато море радости, судя по тому, как щенок переминался на лапах. Хвост в отличие от собак у него практически не двигался.

— Извините, — сказал я покупателю, подобрал Бабая, сунул его за пазуху, где он тут же угнездился и высунул мордочку. — Чем могу помочь?

Охотник, а судя по экипировке это был именно охотник, замер. Рука, которая тянулась к нагревателю, остановилась на полпути. Он смотрел на Бабая, и я увидел, как выражение его лица поменялось, от равнодушия через удивление к узнаванию. Тот момент, когда человек видит вещь, которую видел раньше, но не ожидал увидеть здесь.

— Это, — начал он, и голос у него слегка изменился, стал тише, осторожнее. — Это духовный зверь?

— Это щенок, — сказал я, уже понимая, что простым ответом не отделаюсь. — Безобидный.

— Я охочусь последние двадцать лет в предгорьях, — сказал охотник, и глаза его не отрывались от Бабая, который, надо отдать ему должное, выдержал этот взгляд с полнейшим равнодушием и зевнул, показав крохотные молочные клыки. — Байшоу, это его детёныш?

— Нет. — фыркнул я на такое. — Обычный щенок, очень породистой и дорогой собаки с примесью Байшоу. Таких вводят в Великой Степи, варварской стране за горами. Он практически не растёт. Вам нужен нагреватель?

— Ага. — нисколько мне не поверил охотник. — Больше этого и побыстрее.

— Побольше и побыстрее стоят свою цену, — ответил я, и достал заготовку покрупнее. — Готов будет к вечеру. Двенадцать серебряных.

— Идёт.

Он оставил аванс, шесть монет, и ушёл, и я заметил, что на пороге он оглянулся, и его взгляд снова задержался на Бабае, который уже успел перебраться с моего плеча на прилавок и ковырял лапой щепку.

Дверь закрылась. Из-за стеллажа высунулась голова Сяо.

— Мастер, а может нам Бабая на витрину посадить? Ну, как рекламу. Покупай у мастера Тун Мина, даже духовные звери доверяют!

— Нет.

— Но он же привлекает внимание! Вы видели, как тот охотник смотрел? Он забыл про нагреватель вообще, только Бабая разглядывал, а потом вы же дороже продали чем обычно, это же…

— Сяо, — я повернулся к нему, и голос мой, видимо, был достаточно серьёзным, потому что мальчишка осёкся на полуслове. — Этот охотник узнал в Бабае детёныша Байшоу. Байшоу это духовный зверь, который живёт в горах, где водятся твари, кушающие практиков на закалке костей как мурашей. Мне не нравится, как он смотрел. Держи.

Я протянул ему щенка. Сяо побледнел и прижал Бабая к себе, и щенок, почувствовав напряжение, не чихнул, а тихо заворчал, низко, утробно, звук, который я от него раньше не слышал.

— Я не хочу, чтобы его забрали, — сказал Сяо тихо.

— И не заберут. Но ты не будешь его показывать клиентам. Держи его либо в подвале, либо наверху, когда в лавке посетители. Если спросят, скажи, что это обычный щенок, очень дорогой породы. Понял?

— Понял, мастер.

Нужно будет разобраться что делать с Бабаем. Жэнь Кэ ничего мне не говорил про щенка, просто игнорировал. Но сегодняшний взгляд охотника мне не понравился. Гильдейский, он видел прибыль, и весьма хорошую, в чужих руках. Я уверен, что лезть в мою лавку и грабить он не будет, не дурак, я на месте всех поубиваю и мне даже плохого слова не скажут. Но выпускать щенка нельзя.

Я дождался, пока Сяо спустится, и посмотрел на него. Внимательно посмотрел, не так, как обычно, когда видишь человека каждый день и перестаёшь замечать детали, а по-настоящему, оценивая, как мясник оценивает тушу, сравнение дурацкое, но точное.

Худой. Даже после нескольких месяцев нормального питания, если нашу еду можно назвать нормальной, он был худым, рёбра угадывались под рубашкой, запястья тонкие, шея тонкая, плечи узкие. А с ним всё было ненормально. Он вырос на улице, питался чем попало, спал, где придётся, никогда в жизни не тренировался, тело его было слабым несмотря на то, что он был уличным пацаном и драться ему доводилось. В общем, Сяо напоминал мне другого мальчишку, постарше.

Но я мог дать ему больше. Я был практиком, у которого был опыт, пусть и специфический, были знания, были ресурсы, и, что важнее всего, было понимание того, как начинается путь, потому что я сам его прошёл, и прошёл не так давно, чтобы забыть.

— Сяо.

— Да, мастер?

— Сядь.

Он сел на табурет у прилавка, сложил руки на коленях и смотрел на меня с настороженным вниманием.