Последнее дыхание Империи - Ана Адари

собой Лейтон вышел на палубу вслед за лэрдом Кенси. И тут же захлебнулся горько-соленой водой: их окатила новая волна. Лейтон, который вырос в пустыне и дела с океаном никогда не имел, закашлялся и начал отплевываться.

— Что… это?

— Вода, водичка, — оскалился лэрд Кенси. — Что, не по вкусу?

— Где тут небо, а где земля?!

— Я же сказал: шторм.

— Дело плохо, адмирал, — подошел к ним капитан корабля. — Боюсь за эту штуковину, — он кивнул на летательный аппарат, который занимал почти всю верхнюю палубу. — Как бы ее не смыло.

— Крепите канаты! — скомандовал лэрд Кенси. — Еще веревки несите! Обвязать ее всю! Всю гондолу! Концы привязать к пушкам, к мачтам, к крюкам в бортах!

— Не надо, — возразил ему Лейтон. — Я взлечу.

— Гондолы не летают в шторм!

— Моя летает! — он кинулся к своим серебристым крыльям.

— Куда! — схватил его за плечо лэрд Кенси.

За спором они прозевали волну огромную. Которая уже не просто качнула корабль. Атаковала его так стремительно, что затрещала мачта, обоих, и Лейтона, и лэрда Кенси накрыло упавшим парусом. Который зацепил летательный аппарат и, обрывая натянутые веревки, потащил его к борту, потому что палуба резко накренилась.

— Держать! — заорал адмирал.

— Я взлечу! — Лейтон выбрался из-под скользкой парусины и вновь попытался добраться до крыльев. Нельзя, чтобы его сокровище сгинуло в морской пучине! Там же столько всего, в кабине, внутри!

Адмирал рванулся за ним.

— Рубите канаты!

— Крепите канаты! — раздались два взаимоисключающих приказа.

К удивлению сьора, подчинились не ему, а лэрду Кенси. Команда дружно налегла на крепеж.

— Держи! — кинул Лейтону адмирал мокрый просоленный конец, завязанный узлом. — Крепче держи! За узел! Помогай!

— Я же сказал: взлечу! — он швырнул канат в лицо этому невеже. — Я в этом уверен!

— Уверен ты будешь в сортире, когда задницу подотрешь после того, как пронесет! Что облегчился! А здесь командую я!

— Нет, я!

Лэрд Кенси с размаху зарядил кулаком принцу в левую скулу. Огнем зажегся глаз, Лейтон охнул и упал на скользкую палубу. Покатился к борту, тщетно цепляясь за бочки, которые катились вместе с ним.

— Хватайте его! — заорал адмирал. — Не будь ты мне так нужен, щенок, я бы сам тебя скинул за борт!

Лейтон почувствовал, как в ногу, будто клещами вцепились чьи-то пальцы. Его поволокли назад, туда, где шла битва за ценный груз. Выл ветер, орали что-то матросы. Похоже, материли салагу. Лейтон с огромным трудом встал на ноги.

— Ты будешь помогать? — с ненавистью посмотрел на него адмирал.

— Почему вы мне не верите! Никто не верит! Я могу взлететь!

— Дурак! — заматерился и лэрд. Потом схватил Лейтона за плечо и резко развернул вправо. — На! Смотри!

Ему показалось, что это гигантский пчелиный рой. Гудел он грандиозно. Его то и дело прошивала молния, настолько яркая, что глаза слепило. Этот рой освободила стихия, у него была одна нога, которая стояла между волнами, вся в морской пене, а на голове как будто шляпа нахлобучена: воронка.

— Это смерч! — прокричал лэрд Кенси. — Он тут гуляет! Тебя затянет в воронку, понял?! Воздушные потоки… опасно… очень…

— Понял! — он схватил канат.

Еще непонятно, кто тут невежа. Грозовой фронт может тянуться аж до материка! До ближайшего архипелага точно! И высоты может и не хватить. А также мощности двигателю. И Лейтон торопливо стал крепить свои крылья вместе с остальными матросами.

Руки пылали от грубых просоленных веревок. Которые до мяса сдирали кожу с ладоней. Глаза почти ничего не видели: их заливала вода. Легкие почти не дышали, в них тоже полно было воды. Саднило горло. Подкашивались от усталости ноги. Лейтон не понимал, сколько времени прошло. Где он, что с ним…

И вдруг ветер стих. Не то, чтобы совсем, но дышать стало легче. Лейтон торопливо прокашлялся. И глубоко вздохнул, раз другой, третий….

— Вроде, уходит, ваша милость, — сказал капитан лэрду Кенси.

— Все целы?

— Пока не понятно. Нас раскидало. Надо дождаться рассвета и подать сигнал к общему сбору. Вы со сьором отдыхайте, дальше уж мы сами.

Лэрд Кенси сел прямо на грязную палубу, спиной привалившись к сломанной мачте. И закрыл глаза. Лейтон рухнул с другой стороны, почувствовав затылком холодное мокрое дерево. Зато спине стало тепло: они с адмиралом сидели плечом к плечу. Отодвигаться было лениво.

— Как тебя зовут? — не оборачиваясь, спросил он.

— Рэйли. Рэй.

— Я Лей. И давай без титулов.

Они помолчали.

— Надо согреться, — сказал, наконец, Рэй. — Идем в каюту. Переоденемся, выпьем. Опасность миновала.

Он встал и протянул Лейтону руку.

«А сильный, черт!» — невольным уважением подумал он, вспомнив, как эта рука тянула канат. За двоих, а то и за троих! И вмазал он своему сьору от души. Видать, наболело.

Поддерживая друг друга, они добрались до двери. Первым спускался Рэй. Вернулись в его каюту. Вещи были разбросаны, кувшин разбит. Пахло чем-то терпко-сладким, должно быть, разлившимся вином.

— Болит? — спросил адмирал, кивнув на окровавленные руки принца.

Болели не только они. Вся левая щека, та, где наливался кровью синяк, спина, по которой ударил упавший парус. И там наверняка огромный синяк.

— Да, очень, — не стал геройствовать Лейтон.

— Где там твои артефакты? Ты же сказал, что может мгновенно залатать любые раны.

— Они в моей гондоле, в кабине пилота. Вся медицина.

— Сходишь? — подмигнул Рэй.

— Иди ты…

— Тогда обычная мазь. Как у простых смертных, — адмирал полез в аптечку.

Рэй намазал чем-то пахучим, едким руки и спину Лейтона, потом налил им обоим вина, достав из сундука запечатанный кувшин. На этот раз принц вино оценил: выпил все, до капли. Сказал:

— Спасибо. Друзья?

— Моя бабка отравила твою пра-тетку, урожденную Сатару Тадрарт, — сказал адмирал, отхлебнув вина из своего стакана. — Чтобы ее любовник, твой двоюродный дед стал императором. Это к вопросу о дружбе. Потом Ранмир аль Хали зарезал своего кузена, активировал боевые торпеды и расхреначил Чихуан с Фригамой. Заодно запулил и в Нарабор, где после этой атаки похоронили двух сьоров. Но возмездие последовало. Сьора Ранмира убил на поле брани твой дядюшка Кахир. Тоже, кстати, аль Хали.

— А были среди моих