Ошибка распределения - Дина Зарубина

Я старалась обходить мурен стороной, но эта сама лезла под руку, ей почему-то страшно нравилось гладиться. Она часто меня провожала на промысле, крутясь рядом и обвиваясь вокруг ног. Несколько раз раз я плавала в гидрокостюме с короткими шортами, так пришлось потом ожоги лечить от ядовитой слизи на боках. Только длинные рукава, длинные штанины и перчатки!

Наверное, это потомок тех рыб, что тут изучали сбежавшие профессора. Они стимулировали мозг рыб, чтоб добиться успешной дрессировки. А когда лабораторию закрыли, всех обитателей аквариумов выпустили в море. Наверное, некоторые вышли умнее своих собратьев и более привязаны к человеку. Мне не составляло труда подбросить ей рыбку-другую.

Кисонька тыкалась носом в стайку крабов-пауков, шустро топающих к своему восточному склону. Крабы возмущенно вздымали длиннющие передние лапы и угрожающе щелкали клешнями.

Кладбище, говорите? Ну, я не присматривалась, в ил не лезла, я же не придонный макрурус, но неужели трупы просто так туда скидывают, даже не завернув? Камень к ногам и корми крабов? Как-то это… неуважительно.

Я задумчиво последовала за крабами. Вообще-то, они обычно живут намного глубже, мне туда нельзя. Но во время размножения крабы поднимаются до более теплых слоев для размножения. Крабы крупные, вода прозрачная, я без труда следила за ними, болтаясь в верхнем слое воды, метрах на десяти. Как поймала? Просто сбросила сверху сетку и подтянула за линек попавшихся. Еще не хватало такую гадость руками брать! Фу!

Стенки каньона не были монолитными. Они были дырявыми, изъеденными, образовывали арки и туннели. Выше к поверхности рос просто лес густой из разных кораллов. Кисонька с удовольствием заныривала в сквозные дыры, подъедая зазевавших осьминогов и креветок.

Осьминоги — это хорошо, такому лакомству обжоры будут рады. Я спустилась пониже и нырнула в треугольный проем. Гладкие стенки меня разочаровали, тут осьминогу негде прятаться. Кажется, есть! Что-то белое шевелилось в дыре, куда вереницей ползли маленькие крабики-призраки. Наверно, что-то вкусное для плотоядных крабов?

Я подплыла вплотную и рассмотрела шевелящиеся короткие щупальца, откидывающие голодных крабов. Направила луч налобного фонарика.

Мороз прошел от загривка до копчика.

Это были пальцы ног. Человеческие! Человек давно находился в воде, кожа сморщилась и приобрела перламутровый оттенок. Но он, несомненно, был жив. Соседняя дыра, темная и широкая, не внушала мне никакого доверия, и я послала Кисоньку на разведку. Мурена охотно скользнула в дыру и через минуту высунула голову. Значит, пусто.

Очень медленно и аккуратно я пролезла в каменный мешок и поднялась наверх. Сквозь воду я увидела яркий свет прожекторов и старалась двигаться бесшумно и плавно. Без малейшего всплеска подняла лицо из воды.

Пещера. Поменьше, чем наш причал, раз в десять. Сваи, торчащие из воды. Только не для того, чтоб привязывать лодки.

К ближайшей свае был привязан мужчина. Привязан так, чтоб нос касался воды. Человек дергался, булькал и хрипел, стараясь задрать голову выше, подтягивался на цепях, к которым были прикованы руки. Цепи висели на крюке, а широкие пластиковые стяжки плотно притягивали шею, пояс и колени к свае.

Каторжник! Это каторжник! Дошло до меня через несколько чрезвычайно длинных секунд. Я же как раз примерно на нижнем уровне? Сейчас прилив и через час голова несчастного полностью покроется водой.

Кем бы он не был, такое с людьми проделывать нельзя! Есть же какие-то правила содержания заключенных! Я достала нож и быстро разрезала стяжки. Мужчина тут же подтянулся повыше на своих цепях и хрипло задышал, жадно хватая воздух.

Все, дальше сам. Стяжки я хозяйственно прибрала, брошу их в утилизатор. Растворились, вот. Булькнула и провалилась ногами вперед в колодец, из которого и попала сюда. Ноги в руки и домой, на базу!

Надо запомнить эту дыру и никогда больше сюда не заплывать. И вообще в эту сторону не плавать!

7

Целых три дня я боялась нос высунуть с базы.

Такое даже Кумине не расскажешь. Влезла явно не в свое дело, нарушила закон, освободила преступника от наказания. Безусловно, заслуженного. Как говорил Терри, тут мелких воришек нет. Может, он детей похищал или дурь продавал?

Потом выработка кортизола снизилась, наступила пора критики и рассуждений. Камеры и следилки никто не отменял, но кому было за мной следить? Фил в «конторе» пасьянсы раскладывал целыми днями, остальным было глубоко безразлично, где я бултыхаюсь, лишь бы чего вкусного вовремя притаскивала для синтеза. Разве что камеры в той дыре были? Как они меня найдут? Что-то вынырнуло и занырнуло? Раз меня пока не ищут, то и ладно. Не была, не плавала, не резала. Какой-такой каторжник? Ничего не знаю. Не докажут, что это я. Ни один ИИ меня в маске и гидрокостюме с капюшоном не опознает.

— Миш, какого краба ты тут стул просиживаешь? — Привычно взъелась на трутня. — Ты же ничего не делаешь!

— Не твое дело, убогая кочерга, — лениво отозвался Миш из лаборатории.

— Ми-и-иш, а что такое «кочерга»?

— Такая загогулина железная. Тонкая. Длинная. — Подумав, ответил Миш. — Примитивная.

— Что ты несешь, я не железная! Железо тонет в воде!

— А фигура точь-в-точь, — Миш обычно даже глаза не открывал, ленился.

Кумина в наши пикировки никогда не вмешивалась. Делала вид, что не слышит. И сплетничать о нем отказывалась. Впрочем, ее и остальные служащие базы не особо интересовали. Пришлось идти по другому пути.

— Профессор Краузе чем знаменит, Куми? В библиотеке нет ничего.

Передо мной замерцал учебник. Введение в промышленное рыбоводство?

— Благодаря профессору Краузе перед человечеством растаял призрак голода! — Гордо сообщила Кумина. — Тысячи рыбных ферм по всему миру разводят промысловую рыбу и выпускают мальков в океан по его методикам.

«Ну, и сокращение численности населения планеты надо не забывать», — хотела добавить, но прикусила язык. Сначала ввели квоты на рождаемость, потом репродуктивной функцией занялись инкубатории. Воздух и вода сразу стали на порядок чище. Но да, дядечка очень полезным делом занимался.

— А профессор Морган?

— Он генетик. — Кратко ответила Кумина. Слишком кратко, что мое любопытство не взыграло.

— А учебник есть?

— Его работы засекречены правительством объединенных территорий. У тебя допуска нет, — сухо отказалась продолжать тему Кумина.

— Как это нет? Я лаборант! У него, поди, тоже лаборанты были! Да десяток, не меньше! А раз я одна, то и важности у меня в десять раз больше! Допуск толще!

— Сомнительный вывод, — не повелась Кумина.

— А Миш в курсе? — Если в курсе, то мне ничего не расскажет просто из вредности.

— Он Укетрис. — Ответила Кумина.

Как будто это что-то особенное значило!

— Он часть проекта профессора Моргана.

Я вытаращила глаза. Что значит