Ошибка распределения - Дина Зарубина

Генетики в инкубаториях работают. Следят, чтоб не было никаких аномалий, нерасхождений гамет, делеций, полисомий, тератогенных мутаций. Картинки показывали страшные, что творилось сто пятьдесят лет назад.

До начала контроля департамента здоровья над воспроизводством населения действительно могли быть разные случайности. Некоторые сумасшедшие отказывались от инкубаториев, зачинали, вынашивали и рожали естественным путем, прятались и прятали потомство, засоряя генофонд человечества непроверенными сочетаниями. Хорошо, что это было давно.

Сейчас всех носителей мусорных генов стерилизуют, и это правильно. Зато все красивые и здоровые, отлично сложенные и гармоничные. Можно пол, рост и цвет глаз заказать при большом желании. Почему при этом кто-то талант, а кто-то середнячок получается, биоинженеры и психологи до сих пор не разобрались.

Школьный курс включал шесть лекций и одну лабораторную работу. Даже не помню точно, что мы тогда делали в пятом классе. Кожицу какую-то обдирали с куска растения, красили реактивами и смотрели под микроскопом. Обычным, световым, даже не электронным. Кто бы нам в пятом классе электронный дал?

В лаборатории на месте микроскопа и генного анализатора было пустое место с дырами разъемов от кабелей. Аппаратуру сняли слинявшие профессора. Так-то проще простого: снять с кресла волос Миша, да посмотреть, что с ним не так. Хотя могу и не разобраться, я все-таки не профессор генетики.

Зато могу поговорить с Терри. Он ко мне вполне нормально относился.

Сказал, что у него есть младшая сестра-сиблинг и она на меня похожа. У них в семье традиционно очень сильные связи доноров с потомками. В их местности так принято, все следят за своими эмбрионами, навещают, разговаривают, и всегда забирают в семьи после школы. Пока он тут служит, родители с ней работают в лесничестве Авейру, восстанавливают джунгли в бассейне Амазонки. Поэтому Терри я не боялась, приставать ко мне он не пытался, щупать за мягкости и округлости не стремился.

Сегодня на отмели мне попались странные раковины, напоминающие плоские твердые бутоны. Вслед за бутоном тянулся кожистый кривой палец. Довольно плотный и мясистый. Я так и не смогла понять, что это такое, но решила, что обжоры все съедят. Отрезала небольшой кусочек колонии. Еще моей добычей стал пяток крупных морские звезд с фиолетовыми пупырчатыми лучами. Этих я раньше собирала, точно съедобные.

— Морские уточки! — Обрадовался Терри, принимая улов. — Где нашла? Их еще морскими желудями называют. Мясо сочное, напоминает устрицу и омара одновременно. Ужасно дорогие! Пригоршня стоит двести баллов на черном рынке. Их только в лучших ресторанах подают!

Я скривилась. Лучше синтет-печенку съем, чем этих гадких червяков.

— Погоди, ты что, на скалы лазила за ними⁈ — Вдруг всполошился Терри. — Не смей! Это очень опасно! Там же прибой бьет со страшной силой! Можно провалиться в расщелину и утонуть!

— Да ладно, больше не буду, просто интересные штучки показались. Не знала, что такие ценные. — Я утешающе похлопала его по плечу. — А как их готовят?

Парни от скуки заделались знатными кулинарами, продолжая мучить свой пищебот. А кое-кто даже руками творил чудеса. Терри меня леденцами угощалс мятой и имбирем, и фаршированными блинами. Не удивлюсь, если кто-то после срока службы станет поваром в элитном ресторане.

— Можно сырыми, — задумался Терри, вертя багровый кривой палец с твердой нашлепкой на конце. — Полить соусом из уксуса и оливкового масла, раковину оторвать и высосать мясо. Рамон варил их в морской воде пару минут и подавал горячими на хлебе с маслом. А можно жарить над углями на решетке.

— Фу! Столько сложностей, чтоб просто поесть! — Я такого решительно не понимала. Еда — это белки, жиры, углеводы и клетчатка. А уж как оно завернуто, дело десятое. Есть же ароматизаторы, красители, загустители, вкусовые добавки, с ними и протухшая медуза редким лакомством покажется.

— Ты просто маленькая еще! — Терри щелкнул меня в лоб. — Жратва — это удовольствие, за которое богатые люди готовы платить бешеные баллы!

— А нам говорили, что есть надо, чтобы жить, — возразила я. — Это недостойно человека, столько баллов тратить для баловства желудка. Но если они такие ценные, могу еще сплавать. Пусть Миш меня подстрахует, мы вдвоем в два раза больше соберем.

— Мишу запрещено базу покидать и плавать нельзя. Пока, мелкая! — Терри подхватил сетку с уловом и пошел к столовой.

Я потрясла головой, пытаясь осмыслить его слова. Что значит «нельзя плавать»? Это полезно! Да что с ним не так? Размокнет он, что ли?

— Состав клея, которыми усоногие рачки крепятся к днищам кораблей и камням, до сих пор не удалось повторить, — с намеком сказала Кумина, когда я ей надиктовала сегодняшний отчет. — Им можно клеить кости при переломах, точечно вводя непосредственно к месту повреждения. И реактивы имеются, и молекулярный сборщик.

— Да кому это нужно, когда есть медикапы! — Отмахнулась я.

Кумина только фыркнула. Ну да, сколько она тут уже торчит? Отстала от жизни. Медикапы есть везде. А где их нет, пострадавшего можно доставить экстренным аэромедфлаером за четверть часа.

Не сходить ли мне в кристаллохранилище? Или не стоит нарываться на приставания скучающих бугаев? Вот их точно соматотропином перекормили в детстве, стремясь вырастить здоровенных и сильных солдат. Капитан Беркли сильно обидится, если я прогуляюсь по территории базы с гарпунным ружьем? Хотя, у них же импульсные разрядники… против них с гарпуном, это как на самокате против карьерного грузовика.

Укетрис, Укетрис, задал ты мне задачку. И Кумина не поможет. Зато есть мой родной планшетик! Он-то не будет тайны разводить на пустом месте!

Надо набрать «у», «кет», «трис», «уке», «укет», алфавиты, смыслы и значения. Явно же синтетическая фамилия, не традиционно-историческая. Шифровка.

Чен, ек, шуль, яш, куц, кати, пак… Не быть мне лингвистом, поняла я через два часа, продираясь через буквы забытых языков. Планшет нагрелся, я вспотела. И кто только их выдумывал в таком количестве? Бедные историки! Ну проще же для всех, когда все одинаково говорят! Сейчас их в мире всего два — унита и космолингва. Второму только в академиях звездного флота учат.

«Кай», «укай» — «рыба» на языке майя. Только древних мертвых языков мне не хватало! Профессора отлично позабавились, шифруя простые понятия непонятными словами. Или кто-то из них был большим любителем древности? Почему бы и нет, собственно? У интересных людей и увлечения интересные. Работали на базе, безусловно, люди незаурядные. И не хотели, чтоб в их работу лезли грязными гравиботами.

«Ти» на языке майя — это предлог, который означает «в»,