Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

минуту у меня ушло на поиск папки с надписью на обложке «Иск к ГАИ и Маркиной Е. В.». Я вспомнила, как потратила целый день, чтобы разобрать все бумаги, в полнейшем беспорядке, лежавшие на столе и подоконнике этой комнаты, как разложила их по папкам по датам, как светился Павел, словно кот, объевшийся сметаны.

— Вот, мальчики… — совместное поедание шашлыков и распитие спиртного сделало «выканье» в нашем общении глупым и смешным: — Эта тетка продала Павлу белый запорожец через нотариальную доверенность, а потом, через ГАИ машину у него изъяла и доверенность отменила, только Пашка сразу в суд подал на нее, и тетка иск признала и расписку написала, что выплатит ему стоимость машины. Расписка в сейфе, в магазине лежит, под охраной, ну и естественно, она ничего не заплатила до сих пор — я бы об этом знала. Других моментов, где бы мелькал белый «Запорожец» в жизни Павла, мне в голову не приходит.

— Слушай, Иришка, ну это отличная версия…- затараторил Виктор под одобрительное кивание Давида: — Это, мое мнение, просто в цвет, история. Мы сейчас поедем, этот адресок проверим, машину в розыск выставим, ну а ты здесь жди от нас добрых вестей. Мне кажется, если ты немного поспишь, то это будет к лучшему. Вечером, в любом случае, приедем. И все расскажем.

Мужики уехали охотиться на белый «Запорожец», ну а я полезла в холодильник и поняла, что у меня достаточно мяса и костей, чтобы вечером накормить трех голодных мужчин и двух бегемотов, которые почему-то притворяются собаками.

Город. Подвал гаража гражданки Маркиной.

Павел Громов.

Сегодня меня не били, а даже напротив, развязали и тут я понял, что смертельных ударов, выплескивающих ненависть к этим двоим, вбивающих в их тупые головы чувство ответственности за совершенные поступки, сегодня не будет. Хотя, на второй день, когда у меня стали чернеть руки, мои путы чуть расслабили, сил у меня не было вообще. Гришка, вздернувший меня словно котенка, на ноги, потому что встать самостоятельно я не мог, показался мне былинным богатырем, чтобы справиться с которым, таких как я «силачей» нужна тьма. С меня сдернули вонючие тряпки и Елена, брезгливо рассматривающая меня и зажимающая нос, послала своего сожителя за водой. Меня женщина не боялась — чтобы просто стоять я цеплялся за петлю бетонной плиты и на это уходили все мои невеликие силы. Меня отвели в угол, там, где был сток, дали кусок хозяйственного мыла и велели мыться, изредка поливая водой из лейки. Маркина с аппетитом грызла яблоко и смотрела на меня, как надсмотрщик немецкого концлагеря на славянского недочеловека. А у меня все силы уходили, чтобы сдержаться и не попросить у женщины отдать мне огрызок — кормить меня постоянно «забывали», только поили.

Не успел я насладиться ощущением чистого тела и возможностью дышать без тяжелого мешка на груди, как меня начали облачать в мой парадный костюм, который хранился в шкафу садового дома.

— Разве сегодня пятница? — удивился я: — Мы что, в ЗАГС сейчас поедем?

— Успокойся, пятница завтра. — торжествующе улыбнулась Елена Всеволдовна: — Просто я разгадала твою загадочку, дурачок.

Моя мучительница действительно все продумала. Накинув на меня пиджак, меня втолкнули в мое же, ненавистное инвалидное кресло, примотали ноги к металлическим трубкам и заботливо укрыли пледом по пояс, после чего, ворота гаража распахнулись, раздался незабываемый звук «УАЗовского» мотора. Гришка соорудил из двух досок, наброшенных поверх металлической лестницы, и как пушинку, выкатил мое, исхудавшее на вынужденной диете, тело наверх. Я не успел проморгаться от забытого солнечного света, как Гришка забросил доски в салон, подкатившего к гаражу задом зеленого фургона с красным крестом и военными номерами, как меня вместе с креслом вкатили в салон, и Гришка, усевшись за моей спиной, на скамейке, зашептал мне в ухо, что всадит мне в печень здоровенный ножик, как только я сделаю что-то без команды. Хмурый солдат захлопнул распашные двери и сел за руль, а Елена уселась рядом с водителем и что-то ему сказала. Военная «санитарка», громко фыркнув, покатила меня в неизвестность.

Глава 5

Глава пятая.

Нотариальный паритет.

Сентябрь 1995 года. Город.

Павел Громов.

Водитель «таблетки» вел машину, даже не оглядываясь на пассажиров салона. Ну действительно, самая обычная история — выкатили инвалида на коляске из смотровой ямы гаража — самая обычная история. Или я просто пытаюсь переложить злость на себя на посторонних людей? Злюсь я на себя потому что знаю, что не справлюсь с этой парочкой в этом состоянии, мне нужно хотя бы нормально поесть и… наверное, просто поспать без мешка на груди. А солдат — что солдат? Проверкой тут может быть только одного свойства — если Генка сунет мне нож в спину, то солдат вызовет милицию или просто потребует доплатить за чистку салона от крови?

Ехали мы совсем недолго. Цель нашей поездки оказалась в центре, и уже через несколько минут мой конвоир, крякнув, выдернул коляску со мной из салона «санитарки», солдат закрыл распашные дверцы, что-то бросил Елена и машина укатила, а меня вкатили… Вкатили меня в нотариальную контору. Елена Всеволдовна сообщила помощнику нотариуса, что мы записывались на прием, и прошла в кабинет, а через пару минут, за которые Генка потихоньку «отсушил» мне руку своими цепкими пальцами, нас пригласили в кабинет. Когда Гена, торжественный, словно британский дворецкий, вкатил меня в кабинет нотариуса, Елена отрабатывала роль восторженной влюбленной невесты. По-моему, она несколько переигрывала. Такой тон подошел бы двадцатилетней девочке, но не сорокалетней тетке, с разнообразным жизненным багажом, коей она была.

— Вы знаете, мы, с моим Пашенькой, так сильно любим друг друга! И наконец, у нас завтра свадьба, и в знак своей любви, он решил написать завещание в мою пользу, чтобы не было этой мерзкой дележки за копейки между родственниками и этих вечных семейных дрязг!

Нотариус поморщилась от громкого щебетания моей невесты над самым ухом, а потом она подняла глаза на меня, и я понял, сразу несколько вещей. Во-первых, нотариус тут у нас сидит не купленный этой парочкой современных «Лисы Алисы» и «Кота Базилио», второе — нас сейчас выгонят и дальше будет совсем непонятно, что со мной сделают, а в-третьих — в эту игру можно играть втроем.

— Добрый день! — я постарался улыбнуться максимально доброжелательно, старательно демонстрируя открытость и желание сотрудничать: — Действительно, у нас завтра замечательный день,