Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Действительно, свежие следы, две параллельные линии, идут прямо через весь участок, в дальний угол огорода.

Я пошла в сторону забора, где Брагин что-то внимательно рассматривал.

— Может соседи шланги утащили? — я пожала плечами: — Ребята, я в огород сильно не ходила. Возвращалась поздно, пока с собаками гуляла, пока им готовила, а одной здесь ночью просто страшно, соседей почти не осталось.

— Да нет, это не шланги…- Брагин потыкал в мокрую траву, присыпанную влажными листьями и начал объяснять, почему он уверен, что это именно следы от тележки, причем тележки четырехколесной.

— Погодите. — у меня в голове как будто электрическая лампочка лопнула и побежала к веранде, стоящей в глубине сада, заглянула в нее и вернулась обратно.

— Я вспомнила. — радостно сообщила я: — У Громова была инвалидная коляска. Раньше она стояла на веранде в саду, а потом он ее переставил сюда, к дому, и пошутил, что он эту коляску настолько ненавидит, что будет предлагать ее в качестве стула самым нелюбимым гостям. Ну все? Я ответила на ваш вопрос и могу уехать отсюда?

— Одну минуту еще, Ирина, хорошо? — Давид улыбнулся мне улыбкой убийцы, и они с Брагиным пошли к забору и принялись что-то там обсуждать и тыкать пальцами в металлическую сетку. Потом длинный Давид вскарабкался на забор и что-то долго там высматривал, после чего спрыгнул вниз, и они двинулись в мою сторону, отряхивая руки.

— Скажите, Ирина, а за тем забором что, пожарный проезд? — все также вежливо поинтересовался у меня Брагин, на что я недоуменно пожала плечами.

— Я не знаю. Я один раз до той стороны огорода доходила, когда собакам палку кидала. Дорога, да дорога. Я не разу ни видела, чтобы там кто-то проходил или проезжал.

— А инвалидная коляска у Паши была защитного цвета?

— Ну да, такая, как военные машины, темно-зеленая.

— Судя по следам, Ирина, кто-то проник на участок в наше отсутствие, вошел в дом, что-то поискал в комнатах, взял из шкафа праздничный костюм Громова, инвалидную коляску, перекинул ее через забор, там следы краски остались, и укатил ее с участка по пожарному проезду, которым никто не пользуется. Вам не кажется такое поведение странным даже для Громова?

Я подумала и хмыкнула — действительно какая-то ерунда получается. Неудобно перетаскивать тяжелую коляску через высокий забор, хоть в парадном костюме, хоть, неся этот костюм на вешалке. Да и вообще…

Я извинилась, зашла в дом, чтобы через минуту выйти на улицу и объявить, что все запасные ключи от дома, ворот и калитки висят на своем месте — в кладовой, на специальном гвоздике, на невидном с порога кладовой месте. Мне этот «тайный» гвоздик Громов показывал мне на всякий случай, в мой третий визит на его участок, и тогда какой смысл Громову мучатся, перебрасывая тяжелую коляску через забор, тем более, что он постоянно сожалел, что ему еще год категорически противопоказаны любые физические нагрузки.

— Это был не Громов. — вынуждена была признать я.

— Ну вот, а вы тут обиделись, губы надули. — радостно заулыбались милиционеры: — Тогда и уходить сейчас вам смысла нет, правильно? А мы пока пойдем по участкам, опросим дачников. Кто-то должен был обратить внимание на человека с инвалидной коляской?

— Ребята, вы меня извините за прямоту, но я бы вам не открыла бы дверь, ни за какие коврижки. На улице темнота, поздний вечер, соседей почти нет, а вы очень на бандитов похожи. Извините еще раз.

Парни переглянулись и радостно заржали, но мне причину веселья на такое сравнение объяснить категорически отказались, сказали, что я могу спросить об этом у Громова, когда мы его найдем. Посовещавшись, милиционеры решили встать на рассвете и встав у ворот садового общества, перехватить и опросить всех, кто утром едет на работу с садового участка, а потом пройти по всей территории и опросить оставшихся садоводов, после чего оба выжидательно уставились на меня.

— Сразу предупреждаю, что покормить я вас покормлю, но вот интима точно не будет. — отрезала я, поворачиваясь к холодильнику и, с удовольствием успев заметить, что оказывается эти милиционеры с бандитскими рожами умеют краснеть.

Я вытащила из холодильника вырезку, не доставшуюся собакам и спросила, едят ли господа мясо и с чем им его приготовить? Правда, плитка пока занята, так как кости уже разварились, но еще надо кинуть в кастрюлю крупу, раз уж я не уезжаю, после чего меня мягко оттеснили от стола, пообещав примерно через час накормить шашлыком.

Садовый домик Громова.

Ирина Серебрякова.

Слава Богу, я вчера запретила Брагину готовить вторую порцию шашлыка — мне вчера показалось, что я просто лопну. Оказалось, что в кладовой есть все для приготовления шашлыка, в результате чего мы полночи ели мясо с огня и пили водку — я, на всякий случай сразу положила в морозилку все запасы Громова, все три бутылки.

К моему недоумению бравые милиционеры оказались не такими крепкими, как я, и выпали в осадок, так и не попытавшись приставать ко мне. Около трех часов ночи я убрала половину последней, третьей бутылки водки в холодильник, заткнув горлышко куском газеты, уложила ослабевших парней «валетиком» на широком диване, заботливо накрыла их одеялом, а сама отправилась спать на второй этаж, где у Громова было что-то вроде кабинета. Ну, а в половине шестого утра, я, чувствуя себя садистом, растолкала Виктора и Давида, проверила наличие у них удостоверений, бумаги и ручек и вытолкала за калитку в сторону въездных ворот.

Милиционеры вернулись около восьми часов утра, замерзшие, злые, голодные, но уже не похмельные, и за завтраком, на этот раз свиные отбивные, салат и хлеб, поведали мне, пара свидетелей видела, возвращаясь с работы, примерно в то время, что мы были на берегу, изучая следы волочения, как двое, мужчина и женщина средних лет привязывали на багажник машины марки «Запорожец», на тот, который крепился к крыше автомобиля, инвалидное кресло. Цвета кресла свидетели не разглядели, было уже темно, но цвет автомобиля оба назвали уверенно — белый.

— Погодите…- я замерла, так и не сделав глоток чая: — Погодите, я где-то в бумагах Павла видела что-то о белом «Запорожце».

Подняться в комнату, где я спала, открыть ящик стола — все это заняло одну минуту, а вторую