Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Оттолкнув сунувшихся к пакету собак, Брагин занес мясо в дом, выволок из-за кладовой матерчатый мешок с какой-то крупой и поставил на огонь здоровую кастрюлю, куда накидал жилок, жировых прослоек, хрящей и костей, которые он ловко срезал с мяса, которое отправилось в холодильник. После чего мы всей компанией отправились на берег речки Оружейки, осматривать место, где Демон нашел кроссовок, который мужчины опознали как «весьма похожий на Пашкин».

Глава 4

Глава четвертая.

Маленькие жизненные радости.

Сентябрь 1995 года. Город. Садовый домик Громова.

Ирина Серебрякова.

Что что-то не в порядке я поняла, как только вошла в дом дверцы кухонного шкафа открыты, кастрюля, где варятся кости для собак открыта, крышка валяется на столе, а в комнате вещи выброшены на кровать и нет дорогого парадного костюма, который мне нравился. Я была в этом полностью уверена, так как этот костюм в комплекте с выглаженной белой рубашкой и узким красным галстуком, с уже готовым узлом, сразу бросался в глаза… И мне хотелось бы, чтобы мужчина, который когда-то позовет меня замуж был одет примерно также — костюм выглядел просто шикарно.

Я села на кровать и заплакала на глазах у остолбеневших на пороге мужиков — у меня, как будто выдернули пружину, которая помогала мне все это время жить в чужом доме, кормить чужих прожорливых псов, устраивать какой-то розыск, обзванивать незнакомых людей, волноваться, не спать по ночам? А Громов просто зашел на пять минут, заглянул в кастрюлю, сморщился, надел костюм и ушел по своим миллионерским делам?

Я встала, наскоро сполоснула лицо и начала собирать свои вещи.

— Ирина, а вы что делаете? — осторожно спросил Виктор Брагин.

— Вы разве не видите? Вещи собираю.

— А зачем? А как же собаки и розыски Павла?

— Ребята, а вы что, слепые или прикалываетесь надо мной? — я уже успокоилась, и надеюсь, что глаза не настолько красные, чтобы все пассажиры троллейбуса на меня пялились.

— Да что мы должны видеть? — Брагин выпучил глаза, обводя взглядом веранду.

— Громов здесь побывал, пока нас не было. Перерыл вещи в шкафе, заглянул в кастрюлю и ушел, а так, конечно, ничего не произошло. — мне хотелось еще много чего добавить, но я сдержалась и промолчала.

— А почему вы, Ирина, решили, что тут был именно Павел?

— Ну а кто? — наивность вопросов этого милиционера меня просто поражала. Или он не настоящий милиционер, а где-нибудь в детской комнате милиции работает. Вот никогда не нравились милиционеры, грубые, наглые, малограмотные. Думала, что есть редкие исключения, но теперь понимаю, что ошиблась. Так цинично мне в лицо давно никто не плевал, лучше бы попытался в постель затащить — хотя бы было привычнее и понятнее.

— Ну, к примеру, воры. — пожал плечами Брагин, а второй, который Давид с откровенно бандитским лицом уже успел куда-то исчезнуть. А нет, появился, заглянул через порог в комнату и попросил выйти во двор.

— Скажите Ирина, а что у вас здесь стояло? — здоровяк с глазами бандита показал на стол, стоящий под навесом, примыкавший к стене дома, отчего получалась вторая небольшая веранда, в дополнение к той, что была на участке.

— У меня? — вспыхнула я, неизвестно от чего.

— Ну, не у вас, у Павла что здесь стояло? — не знаю, что увидел Давид в моих глазах, но он даже выставил перед собой, в примирительном жесте, широкие, как лопаты, ладони: — Смотрите следы…

— Господи, дай мне силы! — я вскинула глаза к потемневшему небу: — Опять следы?

Следы меня сегодня просто преследовали. Итак, с неба моросит мелкая неприятная водная взвесь, так мне пришлось одевать старую серую плащ-палатку с капюшоном, в которой я выглядела, как последняя дура, я в зеркале видела. Так мне еще пришлось вести этих недоделанных сыщиков на берег речки Оружейки, проваливаясь в влажный от сырости грунт, показывать, где я вчера воткнула палку с подозрительным носком. Да еще эти придурки принялись выделываться при мне, изображать великих сыщиков, хорошо, хоть увеличительные стекла из карманов не достали. И бродили они на этом берегу не меньше часа, на радость собакам, которые за этот час набегались вдоволь, и на горе мне, у меня от влаги сырого берега намокли туфельки, я вся замерзла, а вдобавок, на обратном пути, я умудрилась натереть пятку и теперь даже не знаю, как мне домой добираться — моя квартира от остановки общественного транспорта находиться на приличном расстоянии, а после девяти часов вечера автобус в наш район ходит раз в час или в полтора часа, а может и вообще, не пойти, а уехать в парк. И все эти страдания я претерпела ради того, чтобы эти два клоуна рассказали, что они обнаружили старые следы волочения и следы автомашины. Вы можете представить — следы волочения? Да на этот берег местные жители волокут разнообразный мусор, а другие жители, не столь богатые, приходят и этот мусор собирают, и возможно, набивают мусором огромные мешки и волокут их к своим машинам. Вот и след волочения. Во всяком случае, я бы вон ту металлическую трубу волокла бы по земле, так как я девочка, мне тяжести поднимать нельзя, мне еще рожать. Я парням, конечно, ничего не сказала, что я подумала о их дедуктивных… (или детективных, как правильно?) способностях, но на участок я вернулась ужасно злая, а тут еще и Громов со своим визитом за костюмом. И вообще, мне срочно собираться надо, а то придется от метро до дома идти пять километров, тогда я завтра точно ступить на натертую ногу не смогу.

— Ребята, я уезжаю, мне здесь больше нечего делать, а вы дальше сами со всеми своими следами и со своим дружком разбирайтесь, хорошо? — я взмахнула руками, потому что, больше всего мне хотелось завизжать и вцепиться когтями в наглую морду этого Громова! Ну как он посмел так со мной поступить⁈ Ни дня у него не останусь, завтра же заявление об увольнении на стол. Нашел кухарку и служанку для своих собак, а сам, наверное, с какой-то бабой в ресторане сидит, сволочь!

— Ирина, ну вот следы от колес — вы видите?

Что? Еще одна машина, оставившая следы на грядках? Сейчас, уверена, найдут еще одни следы волочения. Я обернулась к парням, желая